Умирать подано

И чтобы не менять стоечки, их пластилином обмазали да закрасили из баллончика. Полчаса на солнце, и потечет крыша. Ха-ха… Тут еще и не такие фокусы мастрячат.

– И что, покупают?

– ~ А то. Не будь лохов, не было б и кидал. Плахов еще раз посмотрел на публику автомобильного рынка. Никакого принципиально-г0 отличия от того же продуктового базара.

Предложения, торги, споры, деньги, суета. Карманники, лохотронщики… В автомобильном ряду девять машин, с виду довольно пристойных. Две иномарки, остальные – наши.

Плакатики на лобовых стеклах. Пробег, год выпуска, цена. На травке, в тени воздвигнутого навеса, человек десять продавцов. Как только в глазах посетителя промелькивает хоть искорка интереса, и стайки выскакивает человек и очень располагающим голосом предлагает помощь. Человечку не надо выполнять социалистические обязательства, делать план и соблюдать КЗСЛ. Он работает на себя. Рынок. Надо – спляшет голым на крыше «Жигулей».

Чуть подальше от входа протянулись лавки с запчастями. Наверное, здесь можно купить все, более или менее имеющее отношение к транспорту.

Отдельно – автомобильная радиоаппаратура. Постоянный музыкальный фон.

Рынок начинает работу рано, первые продавцы появляются в шесть утра, хотя официальное открытие – в девять.

Игорь, сев на ящик, прислонился к стене. Ночное удалось на славу, поэтому сейчас башка трещала как после трепанации и слипались глаза.

Незатейливый рецепт Виригина от сердечной боли был хорош для таких же незатейливых ситуаций.

Плахов же мучился-маялся серьезно. Ночные похождения эту боль притупили, сделав ее из острой ноющей.

Красоток подцепили быстро и без хлопот, благодаря умельцу Виригину. Плахов молчал и изображал грустного героя. «Хата» оказалась притонистого вида, да еще однокомнатной, но все неудобства устранило приворотное зелье. Виригин читал какие-то жлобские стихи, девчонки смеялись. Игорь рассказывал страшилки. Ментами не представлялись. Плахов работал железным дорожником, Илья – фальшивым монетчиком.

После – традиционные танцы, традиционные поцелуи-обнимашки, традиционный… В общем, «либе-либе». Сейшн. На душе не просветлело. Правда, и совесть не мучила, когда утром Игорь пытался вспомнить, как зовут партнершу. Спросил шепотом у Ильи, но тот только загоготал ответ: «Ах, столько, столько сердец разбилось, ах, столько, и сколько их будет, сколько – она не знает сама…»

Перед тем как появиться в отделе, Плахов завернул к своей общаге, принял душ.