Спецслужба Императрицы. Альтернативная история

Начальник службы «Л» расплылся в улыбке:

– Тогда подпишите вот здесь, пожалуйста!

Обмакнув перо, Таня старательно вывела «Вебер», подумала, и добавила роскошный росчерк.

Спрятав лист в папку, Редриков предложил:

– Предлагаю отпраздновать ваше устройство на службу в ресторане сегодня вечером!

– А в каком?

– Да, в любом! Только пальчиком покажите!

– Mersi, non.

– Но почему, мадемуазель?

Таня кокетливо прищурилась:

– Вы же меня там шампанским будете поить! А я, когда выпью, теряю над собой контроль! А у вас усы!

Полковник порозовел:

– Как вы могли подумать такое! Я же… вы же…

– Бережёную Бог бережёт! – сделала ханжеское лицо Таня.

Домой она ехала в отличном настроении.

Штабс-капитан Петровский с изумлением перечитал сводку происшествий по городу: на Лиговке, аккурат около адреса, на который отправился вчера Круглый, нашли мёртвое тело, но отнюдь не Никонова! Судя по описанию, это было тело самого Круглого!

– Зарезан… – потерянно пробормотал Петровский, – Как же так-то?

Вскоре всё разъяснилось: в полдень в Лиговский околоток пришёл мещанин Архип Иванов Никонов, художник-скульптор, работник мастерской по изготовлению могильных памятников при Смоленском кладбище, и сделал заявление, что утром, когда он вышел из дому, на него напали двое неизвестных с кистенём и ножом.

– Будучи вынужден обороняться, я ударил того, что с кистенём, стамеской и побежал.

Они, значит, отстали. Ну, отстали и отстали. Я оклемался да и пошёл в мастерскую: заказ купчиха Парамонова накануне богатый сделала для мужа покойного – мраморный крест в три аршина. А в обед узнал от людей, что у моего порога мертвяка нашли. Вот и пришёл объяснить, как дело было!

Выслушав эту историю из уст информатора, Петровский приуныл: Никонов остался на свободе, уголовное дело на него заводить не стали ввиду очевидности самообороны.

Но, ведь, он подлежит ликвидации! Пришлось идти в ночлежку.

Федосей возник, как из-под земли, едва «Ангел» переступил порог заведения.

– Круглого-то убили, дяденька Ангел! – сообщил он без особого, впрочем, сожаления.

– Знаю, – буркнул Петровский, – Упокой, Господи, душу раба твоего Семёна.

И перекрестился слева направо. Федосей тоже перекрестился.

– Водку пьёшь? – спросил штабс-капитан.

– Нет, дяденька.