Спецслужба Императрицы. Альтернативная история

Придя домой, она, едва переодевшись, подошла к буфету и взяла бутылку шустовского коньяку, который так любил папа. Поколебавшись, налила себе половину чайного стакана и выпила залпом. Коньяк горячим шариком упал в желудок и растёкся там нирваной. Дрожь моментально прошла, на душе стало легко. Проснулся аппетит.

– Матрёша! – позвала Таня горничную, – Подавай, милая, завтрак!

От взора Матрёны, служившей в семье Веберов уже десять лет, не укрылось, что барышня пьяна.

«И что с ней содеялось? Ночь не ночевала, пришла пьяная… Ой, не по кривой ли дорожке наша Танечка пошла? Были бы родители живы, не допустили бы…»

Мать Тани скончалась четыре года назад от болезни сердца, а отца, как мы знаем, застрелил террорист Весьегонов.

– Вот, Конрад Карлович, – докладывал Золотов, – сегодня новые убийства: три человека на Заневском проспекте. Мещанка Серафима Витальевна Полторацкая, пятидесяти шести лет, мещанин Кочетов Павел Иванов, студент, и крестьянин Толканин Антип Потапов, часовой мастер.

Полторацая и Кочетов убиты из винтовки, по всей видимости, пулею дум-дум. Анатом позже скажет. А Толканин застрелен в саду дома напротив из пистолета. Что интересно: на месте убийства обнаружено изрядное количество монет и банкнот рублёвого и трёхрублёвого достоинства, а также открытка с Немезидой.

– Опять?! – поразился фон Клюге.

– Да-с, опять. Мы, на всякий случай, связались с Охранным, и те установили, что Полторацкая отнюдь не Полторацкая, а известная анархистка Маргарита Пфальц-Пшедецкая.

Видимо, она и являлась целью убийцы, хотя его мотивы совершенно не ясны.

– А двое других? Их-то за что?

– Я мыслю, что дело было так: убийца или его сообщник нарочно рассыпал деньги у порога, чтобы выманить Пфальц-Пшедецкую из дому. Установлено, что засада была устроена на чердаке дома напротив, пустовавшего несколько дней. Видимо, Кочетов и Толканин заметили убийцу и побежали его скрутить. Ну, и нарвались на пулю, причём Толканин даже на две.

Фон Клюге открыл было рот, чтобы задать вопрос, но тут в дверь просунулась голова секретаря:

– Прошу прощения, ваше превосходительство, тут следователь Егоров. Срочное у него что-то.

– Впусти!

В кабинет вошел человек в поношенной шинели.

– Здравия желаю, ваше превосходительство! – гаркнул он, отдавая честь.

– А! Говори толком! – поморщился фон Клюге и вынул из кедровой шкатулки сигару.