Лютиковы страсти. Черный/Белый

Какому свободному будет дело до мнения другого человека, когда он свободен от всего и всех? Никакому!

На одном из собраний моя мама подошла к моим одноклассникам, спросив обо мне: «Что вы скажете? Как себя ведет?». Я узнал об этом после, чуть-чуть после, но, узнал, и это меня заставило задуматься.

Она была расстроена некоторыми высказываниями, а именно, на тему того, что я, якобы, выкручиваюсь, или в этом духе. Не зная, поднимаю руку и говорю ответ. Неверный ответ. Забавно, ведь даже рвение к какой-то «истине» будет высмеиваться, и все будут тыкать пальцем, воротить у виска.

Тогда я переменился во взглядах, собственных суждениях и стал, что называется, «белой вороной» в этом кругу. Я стал более агрессивно смотреть на людей, если сказать честно. Стал более затворнически относиться к взаимоотношениям с людьми. Пытался всячески пересмотреть эту ситуацию, но…

Оставь надежду, всяк сюда входящий

Но вернулся он. Его не было около 3—4 лет. Я его, собственно, ждал, но вернулся совершенно другой человек.

Мой отец. Это был мужчина, достаточно морщинистый, странной походкой он шел на встречу мне, но я его узнал. Разбежавшись я наскочил на него, и обнял, что было сил! Слезы сами катились по лицу, а он обнимая, спустил меня на ноги, и мы побрели в сторону дома.

Далеко не так я представлял эту встречу. Этого человека. Вернулся мужчина, отличающийся яркими повадками типичного зека, который не мог взять в толк одного – его сын отчаянно ждал, и верил, что жизнь начнет бить ключом.

Нет. Этого не произошло.

С момента его возращения жизнь стала приобретать совсем другие краски, и другой темп, или, как еще можно сказать, ритм. Он пил. Я помню, как он напивался, и часто кричал. Мне было чертовски страшно. Я боялся также не только за себя, но и свою маму, сестру.

Помню, отчетливо, как по зиме, когда он вновь напившись и начав буянить, заставил нас вылететь из квартиры в том, в чем все мы были, а именно: трусы, у мамы был халат, из ненатурального меха, или подобие этого материала.

И мы бежали по снегу, как он жег мне мои ноги, но я не чувствовал этого так, как должен бы чувствовать человек, я был рад, что сбежал… Еще одна победа над смертью. Если угодно. И вот, мы сидим в подъезде, в попытках согреться, и… засыпаем. «Чудесно провел ты зимние каникулы, Илья?» – думалось мне накануне их окончания, ведь это частый вопрос в школе.