Лютиковы страсти. Черный/Белый

Начало было положено именно так, и таковым его надобно оставить. Эта история о человеке, чья жизнь началась, как у большинства, и пока ещё не оборвалась, но уже набрала опыта, чтобы поделиться им с другими. Кто-то сочтет сюжетные картины тривиальностью и пошлым словоблудием. Также имеет на это полное право!

Границы в жизни нет, и в смерти, и в художестве, любом месте, где есть естество или сознание – границы увядают. Пусть же и это предисловие не будет иметь своих границ.

Пусть оно льется, и капает, как слезы на толщу листов, которые не имеют границ, чтобы впитать в себя их. История, которую захотелось написать, и которую, наивно верю, захочется прочесть. История одного из множеств, с сюжетом множеств, но одним из…

Глава I

Начало его осознания

Ну что-ж? Поехали!

В районе двух лет я начал урывками цепляться за жизнь, вроде первых памятных для себя моментов.

Кажется, что это сложно, ведь далеко не все способны упомнить события в возрасте от двух до четырех лет.

Да, и мне кажется это немного в чудинку. Чем меньше мне было лет, тем больше я понимал о мире и его естестве, каково оно есть взаправду.

Привычные бабочки, цветочки и странная штука, летящая в небе, испускающая манящий проблеск света в красном спектре. Таким я видел мир. И таким он был для меня.

Два года. Чудная пора для многих живущих на земле, не правда ли? Я помню еще очертания пурпурных щек своей бабули, которая вечно тыкалась в меня носом, и мне это приносило кучу радости.

Но, как бы не было странно, именно этот возраст стал началом понимания целостности жизни…

В этом же возрасте, любящей меня бабули не стало. Приехав туда, откуда родом мама и бабушка, мы отправились хоронить ее. Да-да, два года было, и я помню, что плакала мама, но не совсем понимал почему. Странно, да? Взрослые вечно пытаются нас утешить, когда плачем мы, а сами себя утешить не могут.

«Вот же чудики», – думал я, занимаясь своими детскими делами.

Мой отец, чтобы я никому не мешал своим детским задором, увел меня подальше от панихиды и пытался всеми силами отвлечь.

Уверен, папе тоже было грустно, но, чтобы я не был совсем одинок, он держался и делал вид, что все в порядке, и мы просто на той же обычной прогулке.