Лютиковы страсти. Черный/Белый

Это был необычайно красивый, и, как мне казалось, сложный маршрут. Было раннее лето, вокруг все благоухало, сияло и источало запахи травы, цветов и асфальта. Мы шли вдоль дороги с мамой и папой, где ездило много машин. Переходя дорогу, ты оказывался в месте, которое можно было увидеть только на картинках или в кино. Деревья, река, дома, огромный железнодорожный мост и куча разной растительности, которая давала свои запахи и уносила тебя в состояние полного умиротворения. Конечно же, я не думал об этом особо в том возрасте, но сейчас, с высоты своих лет, я понимаю, что такое чувство возникало у меня тогда.

По пути, в поезде, отец часто разыгрывал меня, чтобы я особо не скучал. Говорил: – «Видел? Белка!» или «Вон, лис бежит», и я, напрягаясь сначала, а потом, смеясь, говорил, что «видел!». Представляете живейшее воображение наших детских умов, если он то просто меня обманывал?! Ха-ха-ха-ха! Правда, было забавно!

По приезде, мы проходили через маленький лесок, если можно его так назвать.

В глубине этого «леска» был сгоревший дом, а покругу него рос огромный борщевик, которого, к слову, я тоже очень боялся! Выходя из него, можно было увидеть на одном из домов огромную птицу, как рисунок, в самом доме. И хорошо запомнился мне любимый рисунок на доме – это олимпийский мишка. Большой и крайне добрый.

В этом возрасте, по стечению некоторых обстоятельств, я стал очевидцем самых разных картин, которые многие видели только в кино или читали какие-то мелкие очерки из новостных газет.

Как сейчас помню: поздний вечер, около девяти часов. Кухня в коммуналках едва ли теряла свой привычный ритм жизни, да? И, стук в дверь. Грохот. Влетает отряд, которых все называют «маски-шоу», и хватают двоюродного брата. Я, едва ли что-то соображая в сием опасном действе, выхожу и смотрю на одного из громил в маске, и заявляю, чтобы те отпустили брата. Он лишь потрепал меня по голове и сказал, что они понарошку, а другой, менее приятный дядя в форме и без маски, сказал убрать ребенка.

Прикрикнув на меня, я обратил внимание на взгляд мамы и понял, что лучше не играть с огнем, и отправился в комнату, ловя каждое слово и звук, которые доносились за стеной моей комнаты, разделяющей кухню.

Был ли у меня тогда страх? Нет, не было. Я был убежден, что это как часть чего-то стороннего и меня вовсе не касающегося, но был непосредственным зрителем всего этого. Да и с братом мы были не так близки.