Мифы израильской пропаганды. Земля обетованная или земля завоёванная?

Чтение священных текстов Ближнего Востока показывает нам, что все здешние народы получали сходные обеты от своих богов, которые обещали им земли от Месопотамии до Египта с проходом через земли хеттов. В Египте на стелле в Карнаке, воздвигнутой Тутмосом III между 1480?м и 1478 годами до н. э. в ознаменование побед, одержанных им на пути от Газы через Мегиддо и Кадеш до Кархемыша на Евфрате, бог заявляет. «Я отдаю тебе моим повелением землю вдоль и поперек. Я пришел и позволил тебе поразить землю Запада».

На другом конце «цветущего полумесяца», в Месопотамии, на 6?й табличке «Вавилонской поэмы творения» бог Мардук закрепляет за каждым его жребий» (стих 46) и, чтобы скрепить Союз, приказывает построить Вавилон и его храм. (Р. Лабе. Религии Ближнего Востока. Файяр, 1970, с. 60).

Наряду с прочими богами хетты воспевали Аринну, богиню солнца:

Ты следишь за сохранностью небес и земли,

Ты устанавливаешь границы стран (там же, с.

Если бы евреи не получили такого обещания, тогда они действительно были бы исключением!)

2. Обет, данный кочевникам, имел целью не политическое и военное завоевание области или всей страны, а оседлость на ограниченной территории.

3. Первоначально обет, о котором нам говорит книга Бытия, был дан не Яхве (богом, который вступил в Палестину вместе с «группой Исхода»), а ханаанским богом Элом в одной из его местных ипостасей. Только местный бог, владелец территории, мог разрешить кочевникам осесть на его землях.

4. Позже, когда осевшие кочевые племена смешались с другими и образовали «народ Израиля», древние обеты получили новое измерение. Оседлость была достигнутой целью, а обет получил теперь политическое, военное и «национальное» значение. Перетолкованный таким образом обет стал пониматься как предсказание окончательного завоевания Палестины, как предвозвещение и оправдание империи Давида».

Содержание обета, данного патриархам

«В то время как обет, данный кочевникам, имел в виду оседлость племени овцеводов и восходил, несомненно, к эпохе «ante eventum», нельзя сказать то же самое об обете, расширенном до «национальных» масштабов.