Зона личной безопасности. Испытательный срок

А, с другой стороны, если даже и перекрыл, то черт знает как он себя поведет… Вдруг, сдрейфит? Нет, по жизни Ромка – мужик вроде нормальный, но одно дело в теннис играть и водку бухать, другое – заложников освобождать.

Между тем Исмагилов с пленницей скрылся в подсобке, не став повторять просьбу положить автомат. Глеб, не сводя прицела с двери, осторожно, словно по минному полю, сделал пару шагов вперед. Через несколько секунд из помещения донесся лязг отодвигаемого засова, а еще через мгновенье – глухой удар, громкий стон и звук падения тела.

Не исключено, что двух тел…

Туманов метнулся вперед, надеясь, что передовик не успел воспользоваться ножом.

Продавщица лежала на полу без движения, словно нокаутированный боксер. Ее обидчик скорчился на траве за порогом запасного выхода и выразительно стонал, обхватив курчавую башку руками. Между пальцами сочилась кровь. Бейсболка и сумка валялись рядом. Над ним с видом рыболова-новичка, с первого заброса вытащившего, сам того не ожидая, десятикилограммовую щуку, возвышался Ромка.

Только вместо удочки он сжимал хоккейную клюшку. Видимо, понятие гуманизма было ему чуждо, и действовал он прямолинейно, не оглядываясь на правозащитников.

– В магазин его! Быстро! – крикнул Туманов, оглядываясь по сторонам и не опуская автомата.

Если Гаджи не один, то и из любой припаркованной машины его коллеги-бандиты могли открыть огонь.

Роман Данилович бросил клюшку, защелкнул наручники на запястьях Гаджи, после чего за шиворот оттащил его внутрь подсобки.

Глеб, подняв сумку, прыгнул следом, лязгнул задвижкой и только после этого опустил автомат.

– Да ты тафгай… Где клюшку взял?

– Трус не играет в бейсбол, – Ромка перевернул задержанного вверх лицом, – на улице, возле двери, стояла. Ею тут пол мыли… Представляешь? Клюшкой – пол!

– А автомат тебе на что?

– Из него еще попасть надо. И бить неудобно. Не то, что клюшечкой по головушке из-за угла… Опять-таки, если обознались – извиниться можно.

– Соглашусь, – еще раз улыбнулся Глеб, склоняясь над Исмагиловым, – барышней займись, легенда номер семнадцать! Только аккуратно.

Ей за две минуты столько счастья привалило, что Хичкок от зависти лопнет.

Луноликая продавщица по-прежнему пребывала в нокауте. Но никаких внешних повреждений Рома на ней не обнаружил. По крайней мере на голове и шее. Он осторожно похлопал ее по щекам. Ресницы девушки дрогнули, глазки открылись. Обморок. Пустяки. Переволновалась. Не Голливуд, чай. А так, обыкновенный терроризм.