Петля. Тoм 1

Мальчик горячо кивает головой:

– Да, да, я читал о таких растениях в одной книге, но там было мало информации. Здорово, если сможешь мне все подробно рассказать и показать. Покажешь?

– Почему бы и нет? Если пообещаешь использовать все только в благих целях…

– Конечно!

– Тито, что ты делаешь…? – вяло бормочет индеец, – У него итак голова черт знает, чем забита, а ты его еще этому учить собрался.

– Пусть учится, раз есть желание, – возражает гость, – нет таких знаний, которые были бы лишними. Ты сам так когда-то говорил, – он поворачивается к мальчику, – Приходи ко мне, как будет время, бесенок, я тебе все расскажу и покажу.

У папы потом спросишь, он объяснит, как и где меня найти. Я многому могу тебя научить. Не только ботанике и химии, а вообще… многому.

– Я хочу знать все.

– Ну, ты уж прям сразу «все»! Все только одному богу известно!

– Нет никакого бога! – резко заявляет мальчик, – Бог – пустая иллюзия. Религия – это сбруя, с помощью которой диктаторы всегда управляли массами.

А вера в чудеса – шоры, ограничивающие наш разум.

Гость покачивает головой, усмехаясь и украдкой, с удивлением и сомнением косясь на мальчишку:

– Ты это где вычитал?

– В истории народов земли – в истории нашего народа. И я это не вычитал напрямую. Я пришел к такому мнению.

– Если это твое собственное мнение, тогда хорошо… Я всегда так считал: не важно, во что ты веришь или не веришь – главное, что ты сам пришел к этому, своим умом, своим опытом, а не тупо следовал в стаде за пастухом… Понимаешь меня?

– Да.

– Ты очень смышленый малый, – он тяжело вздыхает, – Ладно. Потом об этом поговорим. Что там наше зелье? Закипело?

– Да.

– Зачерпни кружечку и неси сюда.

Мальчик охотно выполняет поручение гостя, присаживается рядом, наблюдая, как этот человек несколько минут упорно дует на поверхность коричневатой густой жидкости, потом подносит кружку к сухим искусанным губам отца.

– Отстань от меня с этой дрянью! Знаю я твои отравы, – хрипит индеец и пытается отвернуть голову.

– Подержи, – гость опять отдает кружку мальчику. Потом ловко и крепко зажимает обессилевшее тело индейца одной рукой, а пальцами другой настойчиво приоткрывает рот.

– Ну-ну… Не сопротивляйся, Хок, – приговаривает он, – Я твой друг, и зла тебе не желаю. Просто хочу нейтрализовать действие того, чем ты, дурень, напичкался, – и, обращаясь к мальчику, – Давай, бесенок, лей… Только понемногу, чтоб не подавился.

Мальчик колеблется. Не решается.