Зона личной безопасности. Тревожная кнопка

Может, следователь к утру приедет.

– Он рапорт написал, – докладывал начальник Северного отдела, по обыкновению хлопая крыльми, – по семейным обстоятельствам. На один день. Я отпустил.

– Что за обстоятельства?

– Якобы в Зареченске проблемы с сестрой.

– И часто он так отпрашивался?

– Пару раз было.

– С родней связались? Подтверждают?

Сычев снял фуражку, вытер вспотевший лоб:

– Не сообщали пока… Он с женой здесь живет, сестра в Зареченске, сам детдомовский. Не знаю, как жене и сказать-то…

– Ладно…

Подъехала еще одна полицейская машина.

Управление. Луноликий майор Слепнев из убойного отдела, курировавший резонансные дела. Короткое приветствие, поход к канаве, возвращение в компанию, вопросы.

– Второго установили?

– Да, – ответил из-за багажника Копейкин, – Темнов Игорь Петрович. Судя по визитке – замдиректора строительной фирмы. Срубы, бани.

– Звонили туда?

– Конечно. Хозяин сказал, что отправил его в Зареченск, в командировку. Он туда якобы постоянно мотался, там у них партнеры.

Я велел сюда не ехать, ждать в офисе.

– Правильно… Поезжай туда сам, поговори.

– К жене б тоже надо заскочить, – не очень уверенно добавил Сычев, решивший переложить неприятную миссию на чужие плечи.

– Хорошо, заскочу, – без капризов согласился Копейкин, – только б машинку.

– Коля, – Царев повернулся к Бойкову, – давай с ним на твоей. Ты к жене, Кирилл в фирму. Я доберусь с кем-нибудь.

Коле совсем не хотелось везти этого партизана до города. Но ничего не поделать, придется терпеть.

Еще меньше нравилась перспектива стать «добрым вестником». Реакция близких непредсказуема. Один раз он сообщил о смерти сына отцу-горцу. Так тот молча сходил в кладовку, принес охотничье ружье и пальнул в Колю. Хорошо, жена успела поднять ствол. Потом батя, конечно, извинился.

Да и вообще, не самое приятное занятие. Как представишь себя на месте родственников… Нет, лучше не представлять.

– Хорошо, – кивнул Бойков, посмотрев на Копейкина, словно гладиатор на соперника перед поединком.

– Эй! – позвал криминалист, уже переместившийся от убитых на обочину: – Идите сюда!

Все тут же устремились на зов. Даже гаишники.

– Вон, смотрите, – он показал на валявшуюся в пыли рваную беленькую резиночку, которой обычно перевязывают денежные пачки. – Я сфоткал на всякий случай. Потом изъять надо. Свеженькая.

– В смысле? – не понял куратор Слепнев.

– Только выбросили. Резина быстро сохнет на солнце. Эта не высохла.