Дети железного занавеса

Галина Ивановна и Николай Спиридонович еще больше занервничали, неверно истолковав реакцию мальчика. Но как только Юра осознал, что все это происходит на самом деле, отреагировал именно так, как Ванечка в полюбившемся фильме.

– Мама, папа! Я знал, что вы меня найдете! Знал!

То ли оттого, что много дней прокручивал в голове сцену из фильма, то ли оттого, что не знал, как правильно реагировать и выбрал знакомый сценарий. Обхватив растерянных родителей ручонками и прижавшись к их ногам, Юра неожиданно для всех громко в голос разревелся, выплескивая все переживания накопленные за день.

Да что там за день… За всю жизнь.

Успокоив ребенка, новоприобретенные родители объяснили, что смогут забрать его, когда оформят все документы. Придется подождать.

– Долго? – спросил Юра, доверчиво заглядывая папе в глаза.

– Я не знаю, малыш. Но мы сделаем все возможное, чтобы поскорее забрать тебя домой.

Юра кивнул. Он верил папе.

– А теперь беги в столовую. Тебе дадут арбуз, гостинец от родителей, – сказала Тамара Игоревна, подталкивая его к двери.

Уходя, Юра еще раз обернулся и расплылся в счастливой улыбке. Слез как ни бывало. Это главное преимущество детства. Молниеносная смена настроений и забывчивость. Юра быстро бежал по коридору от директорской к столовой. Никогда еще этот путь не казался ему таким длинным. Что такое арбуз Юра тоже не знал, и почему-то решил, что арбуз – это и есть конфета. Но увидев, как в столовой разрезают что-то большое, круглое, зеленое снаружи и красное внутри, он был крайне разочарован. Во-первых, арбуз – это определенно не конфета. Во-вторых, и это самое главное, арбуз, привезенный для него родителям, нагло причмокивая, ели все дети. Его арбуз! Собственный!

– Юра, садись. Я тебе кусочек отрезала, – сказала дородная повариха в белом халате и колпаке, поставив перед ним тарелку с красной сочащейся соком мякотью.

Юра был возмущен до глубины души, но в меру своей воспитанности не сказал ни слова, молча проглотив нанесенную обиду вместе с куском арбуза, отчего последний показался ему совершенно невкусным.

Ждать – это все равно что пересесть из гоночного автомобиля, выдающего 400 километров в час в телегу, запряженную старой издыхающей клячей. Ты вроде не стоишь на месте, но картинки вокруг сменяются слишком медленно. Ощущение времени меняется, и вот оно уже не бурный стремительный поток, а густая вязкая субстанция. Юре казалось, что прошли долгие месяцы с тех пор, как папа обещал скоро вернуться.