ПТУшник

Зато на начертательной геометрии, о предмете которой я имел самое смутное впечатление, я был отловлен со шпорой и сделал только одно задание из трех, вполне допуская, что и его порешал неправильно. Поэтому с немалым таким основанием ждал первой двойки, а когда во взводе было объявлено о четырех таких предновогодних подарках, заранее сильно загрустил. Приготовился принимать в повинную голову недельное сидение в училище в первом отпуске для пересдачи совсем непонятного и на хрен мне не нужного предмета.

В итоге мою фамилию не назвали и это оказался один из самых ярких моментов счастья в моей прошлой жизни.

Однако преподаватели дополнительно отметили, что я не получил пару только за свое рабочее происхождение, чем я сразу же загордился перед остальными парнями во взводе.

Все же хорошо иметь изначальное конкурентное преимущество из-за своего происхождения, отпуск теперь весь твой до последнего денька, да и насчет остальных экзаменов гораздо более спокойно себя ощущаешь.

Получается такая боярка наоборот.

Когда получаешь бонус за свою социальную незнатность в декларируемом государстве победившего рабоче-крестьянского пролетариата. Кого они в итоге победили – остается за кадром.

Вскоре я оказался не только с происхождением из рабочего класса, членом сборной училища, но еще и членом бюро ВЛКСМ роты То есть, получил полную индульгенцию заранее, так что никакие двойки на экзаменах больше мне не грозили от слова совсем.

Такая вот интересная политика у руководящей и направляющей силы нашего общества меня, честно говоря, очень порадовала своим настоящим классовым подходом.

Все же есть что-то притягательное во всей этой истории и времени для настоящих представителей рабочих и крестьян. Хоть где-то за простое происхождение, если не из совслужащих, дают что-то весомое, как настоящему гегемону. Хотя бы не ставят заслуженные двойки по предметам.

Ибо технические дисциплины я бы точно не сдал, если бы меня спрашивали серьезно, хотя закончил школу выше четырех баллов в среднем по аттестату.

Что же после этого говорить о национальных кадрах, почти не говоривших по русски и о таблице умножения имевших примерно такое же смутное понятие, как и я о той же начерталке. И про курсантов, поступивших в систему со срочной службы, давно уже забывших школьный курс, из которых, правда, половина все же закончила училище и разъехалась служить по флотам нашей необъятной родины, совсем скоро ставшей не такой уж необъятной.