Распеленать память

Распеленать память

Ирина Николаевна Зорина

Книга Ирины Николаевны Зориной – из разряда подлинных свидетельств поколения шестидесятников о судьбах общества и страны. Ирина Зорина ясно показывает надежды оттепели и утраты глухих 1970-х; анализирует шанс, исторически предоставленный поколению перестройкой. В галерее лиц – лучшие люди только что ушедшей эпохи: Юрий Карякин, Юрий Любимов, Алесь Адамович и другие знаковые фигуры политики (Евгений Примаков) и культуры (Наум Коржавин, Владимир Высоцкий, Эрнст Неизвестный).

И. Н. Зорина – историк-испанист, специалист по странам Латинской Америки; вдова Ю. Ф Карякина.

И. Н. Зорина

Распеленать память

Вместо предисловия

Дайте свободу памяти,

Распеленайте ее…

    Александр Гельман

Большую часть жизни я прожила в советском социалистическом лагере. Лагерь этот был огромным и разнообразным. Был в нем и страшный ГУЛАГ, и будничные трудовые бараки. Но были бараки и покомфортабельнее, повеселее.

По рождению суждено мне было провести детские, школьные и студенческие годы в бараке не самой высшей категории, но довольно сносном, по советским, конечно, меркам.

Теперь, вспоминая годы своей жизни, на ум приходят, как правило, веселые, а подчас и комические истории. Наверное, человеку всегда легче вспоминать хорошее, чем плохое. Книгу эту я писала в разное время, частично публиковала, больше рассказывала друзьям. А потом решила все собрать, подобно кусочкам мозаики.

Достоевский говорил, что жить – значит сделать художественное произведение из самого себя.

Ну что же, попробую.

Вот и говори с Отцом

– Что ты мне все время твердишь о вере, о Иисусе, о том, что должна я найти свой путь к нему, – так почти раздраженно говорила я своему кубинскому другу, католическому падре из Майами. – Не хочу я и не могу говорить с твоим Иисусом. Да, моя фанатически верующая бабка-латгалка крестила меня в католичество тайком от моих родителей-атеистов.

Специально приехала в Москву накануне войны. Но веру она мне привить не смогла: через два года умерла в блокадном Ленинграде.

– Иисус не только мой, он и твой, он для всех. Понимаю, тебе трудно полюбить Иисуса, – мягко отвечал Марио. – Ну а отца своего ты любила? – спросил он вдруг совершенно неожиданно.

– Да, очень любила и теперь люблю.

– Ну вот и разговаривай с ним, когда надо будет тебе кому-то исповедоваться, рассказать о себе, помолиться.