Пушкин

Гора эта состоит из нагромождения скал, но с определенного места их хаос упорядочивается, складываясь в отлично узнаваемый профиль Пушкина.

Чем велик Александр Сергеевич Пушкин?

Этот человек, живший и писавший двести лет назад, по сути, создал современный русский язык. Литературный стиль «осьмнадцатого столетия», тяжеловесный, приземленный, даже несколько корявый и крайне искусственный, он заменил безукоризненно ритмизованной и музыкальной живой речью.

Сравните сами! Вот два примера, два стихотворения на одну и ту же тему, одно – Гавриила Романовича Державина, считавшегося первейшим российским поэтом до Пушкина, и другое – самого Пушкина.

Державин:

«Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный,

Металлов тверже он и выше пирамид;

Ни вихрь его, ни гром не сломит быстротечный,

И времени полет его не сокрушит.

Так! – весь я не умру, но часть меня большая,

От тлена убежав, по смерти станет жить,

И слава возрастет моя, не увядая,

Доколь славянов род вселенна будет чтить».

Пушкин:

«Я памятник себе воздвиг нерукотворный,

К нему не зарастет народная тропа,

Вознесся выше он главою непокорной

Александрийского столпа.

Нет, весь я не умру – душа в заветной лире

Мой прах переживет и тленья убежит —

И славен буду я, доколь в подлунном мире

Жив будет хоть один пиит».

Разница примерно такая же, как между перкуссией и звуками скрипки.

У Державина – статика, а стихи Пушкина в движении; у Державина – рифмы и ритм, у Пушкина – музыка… У Державина мысль уловлена и зафиксирована, у Пушкина – мысль живая, свободная, находящаяся в полете…

Как это часто бывает с людьми талантливыми, человеком Пушкин был непростым. Он то воспарял к вершинам поэтического вдохновения, то убивал время, проигрываясь в карты и мертвецки напиваясь.

Был он способен как на чистую одухотворенную любовь, так и на примитивную страсть.

Часто, особенно по молодости, он позволял себе шокирующие выходки, с большим трудом выстраивал отношения с окружающими, особенно с теми, кто был выше его по чинам. Были у него верные друзья, дружба с которыми длилась годами и кто искренне оплакал его безвременную кончину, но были и те, кто его люто ненавидел даже после смерти.