Выжить, чтобы жить. Часть вторая романа «Sancta roza»

Толкая в спины и бока впереди стоящих, Егор Ермилов по кличке Шпон тихо зашипел:

– Граждане страдальцы, дайте место Илюшеньку пропустить! Душегуб не успокоится же, пока всех тут не затопчет!

Шеренги осужденных дернулись, волнообразно зашевелились, протекая в обе стороны, уплотнились, освобождая дополнительное пространство для Алёшина.

– Много вас там еще? – не оглядываясь, недовольно заворчали в первых рядах.

– Ты, малой, чего в середине толкаешься?

– Вставал бы впереди, виднее будет!

– Не-е-е-е, ребятки! Чего я вертухаев давно не видел что ли? О чем базар пойдет, я услышу, а что не увижу, Илюшенька разглядит.

Я от этого верзилы никуда, кто же вас оберегать будет, его ноги в нужную сторону направлять? Верно говорю?

Окружающие одобрительно захихикали.

В центре лагерного плаца стоял стол и два табурета. Один занял пожилой моряк с лычками старшины, второй табурет оставался свободным. Позади стола, ближе к первой полосе колючей проволоки, о чем-то бурно споря, стояли офицеры НКВД.

Справа и слева от офицеров вдоль забора и на всю ширину шеренг этапируемых зэка в один ряд выстроились солдаты охранения с овчарками.

«Тогда суки постоянно тявкали, тоже подумать не давали», – вспомнил великан Илья Алёшин.

Легкий ветерок с севера постепенно разогнал шум от лая сторожевых собак, разрывавших напряженную тишину лагеря. Четырьмя извилисто неровными шеренгами, понуро опустив головы, переминаясь с ноги на ногу, потеряв счет времени, этапируемые продолжали стоять.

Наконец, к столу вышел комендант лагеря и, обращаясь к заключенным, громко крикнул:

– Всем смирно! Внимание на середину!

Шеренги зашевелились и замерли. К коменданту подошел начальник лагеря.

– Кто дал команду собак внутри колючки поставить? – негромко спросил он своего подчиненного.

– Вдруг бунт?! Одни твари уголовные да суки белогвардейские собраны здесь.

– Автоматчиков оставь, а собак выведи за периметр. Лаять меньше будут. Надоели!

– Слушаюсь! – козырнул комендант и побежал исполнять распоряжение.

Подождав пока выведут собак, начальник лагеря зычным протяжным голосом обратился к этапируемым:

– Граждане заключенные! Наша Родина переживает тяжелые дни. Армия на фронтах несет большие потери! Мы обязаны остановить, а затем разгромить врага.