Тихие воды последней пристани. Книга воспоминаний

Кольцо маршрута № 2, на котором добирались до центра, было там, где сейчас расположена небольшая площадь перед гостиным двором.

Нас, детей, город манил магазином «Динамо». На прилавках под стеклом мы любили разглядывать футбольные покрышки, камеры, рыболовные крючки, поплавки, фонарики. Чаще всего я попадал в центр, когда папа брал меня на базар. Хорошо помню деревянные ряды с двустворчатыми покатыми крышами. Папа обходил ряды и выбирал мясо. На рынке была площадка, на которой располагался зверинец, но мы туда ни разу не заходили.

Ш. Гумеров. 1948 г.

С запада естественной границей нашей слободы был глубокий овраг, который, расширяясь, спускался до реки Белой в районе Сафроновской пристани. На востоке от Восточной слободы находились земли, некогда принадлежавшие жителям деревни Глумилино. В детстве я часто слышал это название. Сейчас, работая над воспоминаниями, узнал, что это была деревня, которая около 1800 года становится собственностью землемера, надворного советника В.

Ф. Глумилина. Позже деревню купил небогатый помещик Яков Барсов. В этой деревне родилась знаменитая оперная певица Елена Барсова (в замужестве – Цветкова; 1871–1929).

В 1924 году у деревни Глумилино был построен первый ангар для самолетов. В 1933-м была открыта первая уфимская авиалиния. В 1946-м Уфимский авиаотряд был передан в ведение Волжского управления с центром в Куйбышеве. Папа работал начальником службы радиосвязи аэропорта, администрация которого располагалась в двухэтажном загородном доме, принадлежавшем некогда купцу П.

И. Костерину. Дом напоминал большой теремок из сказки. Верх его был украшен петушком. Хозяин стремился к затейливости и нарочитой привлекательности. Его городской дом на улице Пушкина, построенный в стиле модерн, до сих пор является архитектурным украшением Уфы.

За взлетным полем начинался лес, который называли монашеским. Оба уфимских монастыря (Успенский мужской и женский Благовещенский) до закрытия располагались далеко от этого места, в старой Уфе.

В этом лесу, край которого виден был за аэропортом, возможно, были монастырские угодья. Может быть, имелась пасека.

На поляне, где стоял дом Костерина, в годы моего детства местами попадались кусты одичавшей смородины и крыжовника. Ягоды мы ели зелеными, не дожидаясь, пока они созреют. За домом с петушком находился трест «Зеленстрой». За ним был лесок, который надо было пройти насквозь, чтобы оказаться на большой поляне, на краю которой стоял дом.