Любовь и революция

А Хемингуэй – правдивым мастером слова, который помог мне осознать своё призвание – писать о боли и надежде нашей земли…

Он говорил страстно и слегка заикался от волнения. Доктор молча слушал, пощипывая подбородок, густо заросший седой щетиной.

– Я ведь много чего перепробовал в жизни: поездил по Аргентине и Уругваю, сменил немало работ – был почтальоном, геодезистом, гидом, сотрудником газеты… Но это всё – только материал для главного. Я писатель и сюда приехал работать. Как и ты, доктор.

Теперь понимаешь?

Рикардо остановился, глядя на собеседника.

– Понимаю, – лаконично ответил Серхио, продолжая что-то сосредоточенно обдумывать.

– Уже полгода я собираю материал для романа. Для правдивого романа о партизанской борьбе в Колумбии. И всё, что мне нужно сейчас – это не аргентинское консульство в Боготе, а ручка или карандаш и тетрадь потолще. Надеюсь, здесь это можно раздобыть?

Будто не слыша его, доктор внезапно спросил:

– Ты веришь, что партизаны могут победить?

– Не знаю.

 – Рикардо не ожидал такого вопроса и немного растерялся. – Но они – единственная альтернатива тому, что сегодня называется «прогрессом», то есть зачистке целых стран под нужды большого бизнеса. Здесь мы расходимся с братом. Он убеждён, что нужно искать альтернативу. Так и говорит: «Партизаны – это тупик».

– Думаю, он прав, – спокойно произнёс доктор. Рикардо на секунду замер, глядя на собеседника.

 – Странно это слышать от партизанского врача, правда?

– Да, несколько неожиданно, – согласился Рикардо. – Конечно, не мне судить, но ведь есть пример Кубы…

– На Кубе партизанская война закончилась за два года, а в Колумбии она продолжается уже тридцать два и предъявляет свои условия. Например, рассказы о том, что партизаны захватывают и удерживают в плену гражданских, к сожалению, правда. Кстати, именно по этой причине Куба прекратила им свою помощь… Вот ты сказал про Че Гевару, а ведь это и мой кумир юности тоже.

Почти двадцать пять лет я, как врач, иду по его стопам и вижу, что реалии затяжной гражданской войны слишком далеки от его идей о создании нового человека, потому что этика военного времени совсем другая. Этой земле нужен мир. Реальное самоуправление. И много учителей и врачей, преданных своему делу.

– И как ты это себе представляешь на практике? – поинтересовался Рикардо.