Любовь и революция

Его карие глаза смотрели на Рикардо сквозь стёкла очков в тонкой оправе задумчиво и немного печально, высокий лоб и аскетически впалые щёки завершали типаж революционного интеллигента первой трети века. Внешне Эмилио выглядел полной противоположностью Мануэля, но его рукопожатие оказалось таким же уверенно твёрдым.

– Располагайся. – Команданте указал на единственный свободный стул из штампованного пластика. Рикардо уже успел убедиться, что такие сидения в сельве популярны: достаточно прочные, непромокаемые, лёгкие при транспортировке.

Прежде, чем сесть на предложенное место, Рикардо запустил руку во внутренний карман куртки и протянул Мануэлю сложенный блокнотный лист – записку от доктора Серхио.

– На словах доктор просил передать, что приедет работать с населением завтра. Сегодня не может оставить раненую.

– Как она себя чувствует?

– Воспаление пока держится.

Команданте молча кивнул и погрузился в чтение. Затем передал письмо Эмилио, а сам поднялся с места и закурил, выдыхая дым в оконный проём.

– Ты знаешь, что пишет доктор Серхио?

– В подробностях – нет. Но знаю, что обо мне.

Его рассматривали. Внимательно, строго, но как будто без настороженности или, тем более, враждебности. Потом слушали, иногда задавая короткие вопросы, пока он рассказывал о себе. Как работал художником в городской газете, одновременно публикуя в ней свои литературные опыты; как после новости об аресте в Мексике Энрике Горриарана[7 - Энрике Горриаран Мерло (1941—2006) – аргентинский революционер, участник сандинистской революции в Никарагуа, руководил операцией «Рептилия» по ликвидации бывшего никарагуанского диктатора Сомосы в столице Парагвая Асунсьоне.

В 1995 году в Аргентине приговорён к пожизненному заключению за организацию нападения на военную базу. Помилован президентом Нестором Киршнером в 2003 году. После выхода из заключения отказался от вооружённой борьбы.] за два дня написал рассказ об операции «Рептилия», который их редактор отказался печатать, но опубликовало анархистское издание; как, продолжая разрабатывать партизанскую тему, начал собирать материал для романа – тогда его и могли вывести на кого-то, связанного с РВСК, но этого он уже вспомнить не может. Да, он согласен, это очень странная и нелепая потеря памяти – и очень досадная лично для него, – но в ней нет ничего сверхъестественного! Доктор Серхио говорит, амнезия, психогенная амнезия.