Вспомни Тарантино! или Седьмая ночь на «Кинотавре»

Ты приходил с Жанри Лолашвили, ну, этот из театра Руставели актер, вы делали вид, что читали Кьеркегора, Ясперса, ну, всех этих модных философов… Ты, Ираклий, должен жить в “Розовой раковине”! Оттуда фантастический вид на весь Голливуд! Мадонну я беру на себя… (После паузы.) Она с ума сходит по мне…

Я повесил телефонную трубку. Бля! Мадонна по нему с ума сходит… В окне был виден пляж, Тихий океан. Я смотрел на тусклую лунную дорожку и думал, почему, почему не рассказал Саше Бурову реальную историю о потерянной советской облигации, а придумал миф о выигранных мною семнадцати миллионах долларов?! Вновь телефонный звонок.

– Платон, дорогой, это твой дом или Мадонны?

– Ее, но она моя…

– Ты серьезно?

– Серьезно. Ираклий, у тебя семнадцать миллионов…

Я прервал любовника Мадонны:

– У меня нет семнадцати миллионов, я ничего не выиграл! И не звони больше…

Я не успел повесить трубку, как услышал голос Платона.

– Ты грузин или не грузин?

Сказал он эти слова по-грузински. За месяцы пребывания в Америке я соскучился по родному языку. Мой язык просил меня: “Говори по-грузински”. Я стал рассказывать в три часа ночи незнакомому Платону Розенблюму историю, как один зоотехник в СССР выиграл сто тысяч рублей. Облигацию он по глупости вшил в подкладку кепки и поехал на попутном грузовике забрать великий выигрыш. Но сильный порыв ветра сдул кепку, и она покатилась в овраг и т.

Любовник Мадонны (в это я не очень верил) внимательно слушал, что-то переспрашивал, но, думаю, он не понял, зачем я ему все это рассказываю. Он стал говорить о себе, что он, Розенблюм, строитель мостов, работал в командировках в Боливии, Венесуэле, Аргентине. Заслуженный мастер спорта СССР по альпинизму. Год назад по водосточной трубе забрался в гостиничный номер великой певицы Мадонны, которая жила в той же гостинице в Буэнос-Айресе, где жил он.

– Год мы вместе. Для меня это слишком. Но вернуться не могу, строил мосты как советский специалист, а тут встретил ее, бросил мост, не достроив. Бросил всё. Уехал с ней в Лос-Анджелес. Теперь вот занимаюсь ее домами. Честно, скучаю…

– Платон, врешь же?

– Вру. Нет никакой Мадонны, – после недолгой паузы с легкостью сознался голос по телефону. – Живу шестой год в Лос-Анджелесе, ничего не имею, ни в чем не везет.