Вспомни Тарантино! или Седьмая ночь на «Кинотавре»

Гонсало Мартинес вручал доллары кассирше Сабине Яковлевне Тигр (такая фамилия была написана на стекле кассовой кабинки).

Тигр долго разглядывала доллары, потом спросила мексиканского майора: “Что это?”

Тот ответил, не дрогнув ни одним из мускулов: “Доллары”.

Тигр, надкусив нижнюю губу, смотрела в мужественное лицо майора, не по годам молодого, черноволосого.

– Какие-то странные…

Сабина Яковлевна Тигр занесла руку в кассовый аппарат и вынула из ящика доллары других покупателей, прижала к левому глазу увеличительное стекло.

Стала что-то сравнивать.

– Все рисунки точные, все линии точные, но годы?! Тысяча девятьсот третий, а вот тысяча девятьсот шестой, а вот шестнадцатый. Они что, доисторические?

– Как доисторические? До нашей эры?

Тигр была полной молодой женщиной. Груди ее покоились на тех самых ящичках с долларами, фунтами, франками, лирами.

– Вы кто?

– Я мексиканец.

– Панчо Вилья?

– Панчо Вилья.

Я слышал их диалог и успокоился. Мексиканский майор умел укрощать тигров.

Но тут Тигр как-то механически приложила один из долларов моей бабушки к чужому доллару и завопила:

– Филимон!!! Посмотри на их доллары, они длиннее на два сантиметра!

Подбежавший к кассе менеджер молча разглядывал два приложенных друг к другу доллара, один из которых был длиннее другого примерно на полтора сантиметра.

Филимон прошептал: “Фальшивый”.

Охранник, наконец-то поймавший ворону, неистово бившуюся в его руках, профессиональным слухом уловил слово “фальшивый” и бросился к кассе.

Я и Серхио Ольхович подбежали к Гонсало Мартинесу. Тут же оказались и китобойцы. В общем гвалте я старался что-то объяснить. Но мои слова “бабушка”, “икра”, “Баку” “1913” превращали ситуацию во все более и более непонятную и абсурдную. Ко всему еще каркала ворона.

Нас, преступников, схватили. Директор магазина, в кабинет которого нас, фальшивомонетчиков, завели, оказался человеком на удивление все понявшим в хаосе голосов и звуков, которые произносили все мы одновременно: Тигр, ворона, китобойцы, майор Гонсало, Ольхович и я.

Он только спрашивал: “Как ваши доллары оказались длиннее наших?”

И тут один из китобойцев сказал: “Доллары укоротили при президенте Франклине Рузвельте во время великой депрессии. Они настоящие, но обменять их можно только в Америке. Есть банк в Нью-Йорке, он берет длинные старинные деньги, дает короткие – современные”.

Появилась вызванная милиция, но добрый директор уверил ее, что всё в порядке. Нас отпустили.