Жизнь не по учебнику. Россия—Германия

Моя мама в восьмидесятилетнем возрасте познакомила меня заочно с этими людьми, многих из которых уже нет в живых. Они были поддержкой и опорой друг другу в военное и послевоенное время. Это были такие же, как мы по историческим корням немцы, вина которых перед советским правительством была лишь в том, что они родились в семьях немцев по национальности. Они были также, как и мои родители, сосланы в сибирский край в первые военные годы.

Сегодня я смотрю другими глазами на это фото, можно сказать, с большим любопытством.

Я пытаюсь понять чувства этих людей, проникнуть в их мысли. Хотелось бы очень узнать, что испытывали они в то трудное время, о чём думали, о чём мечтали? Теперь этого уже не узнать. Почти всех уже нет в живых.

В тысяча девятьсот сорок девятом году родился мой брат. В это время родители узаконили свои отношения. Через год родилась и я. Ещё через пять лет нас порадовала своим появлением на свет моя младшая сестрёнка. Таковы краткие данные о моём близком семейном окружении, которое, само собой разумеется, повлияло на становление моего характера.

Насколько я помню, атмосфера в семье была всегда какой-то напряжённой несмотря на то, что родители понимали друг друга с полуслова. Мы, дети, их бесконечно любили. Внутрисемейные отношения были лучше некуда, а вот напряжение, какой-то страх перед внешним миром сказывался во всём. Мать ни на минуту не забывала, как с ними обошлись в годы войны. Как я уже говорила, она жила в постоянном страхе перед людьми, в страхе ожидания после любого стука в дверь.

От каждого чужого человека, переступавшего порог нашего дома, она ожидала неприятностей, часто плакала.

Уже тогда в детстве я решила для себя, что во что бы то ни стало стану учителем и непременно учителем русского языка и литературы. В то время я была убеждённой атеисткой, но Бог услышал мои невысказанные молитвы. Будучи семнадцатилетним подростком, я стала студенткой факультета русского языка и литературы, который успешно закончила через четыре года.

Так сбылась моя первая осознанная мечта. Так я поборола первый детский страх, основанный на том, что имею не всеми признаваемую родословную.

Приволье и дочь шахтёра

В последнее время часто брожу во сне по безбрежным полям. Различные по виду злаки кланяются мне колосьями, а я не знаю их названий. Бреду, предполагая, что это пшеница, вдыхаю её запах и улыбаюсь сквозь слёзы, как будто домой вернулась.