Колымская сага

Громкий, навзрыд вздох коротко раздался с той стороны, и все стихло.

– Грохнули, что ли? – произнес подрывник.

– Черт его знает! Далеко рвануло.

– Ты чё! Вполне могло угрохать. А, может, контузило. На дно пошел.

Заснуть мы уже не могли и, поджав колени, не обращая внимания на дрожь во всем теле и стук зубов, сидели и смотрели на все более проясняющуюся с рассветом картину поля боя. Корягу постепенно прибило ветром к островку. Никаких признаков нашего злодея обнаружено не было. Весь берег, а также пространство вокруг были усеяны рыбой.

Вяло, без всякого желания, больше по привычке прибирать все к рукам, мы стали собирать рыбу у берега в мешок, хорошо понимая, что она вряд ли нам пригодится, не желая соглашаться с тем, что столько рыбы попросту пропадет без всякой пользы.

Когда солнце уже вовсю светило и пригревало, мы, наконец, отошли от шока, сделали костер и стали завтракать. Аппетита не было, разговаривать не хотелось. Угнетала неопределенность.

Было жутко оттого, что мы, может быть, убили человека. И еще более жутко оттого, что он, может быть, жив и здоров.

– Теперь он знает, – нарушил молчание Славка, когда мы закончили с завтраком, – что мы о нем знаем и сечем.

– Ты думаешь, живой?

– Ты был прав, слишком далеко рвануло. Может, оглушило только.

– А куда ж он подевался?

– Не знаю. Одно скажу – он бы тоже плавал, как дохлая рыба.

– Нет, на дно мог пойти. У рыбы пузырь…

– Но все равно, мы должны думать, что он жив.

Может, ты сможешь его увидеть? – уже совершенно серьёзно спросил Славка.

– Я попробую, но не знаю.

– Попробуй! Спокойней будет. Давай собираться, надо идти.

Мы стали складывать вещи.

– Да, с вещами мы для него легкая добыча! – пробормотал Славка.

– А что, ему оставлять, что ли?

– Надо все-таки его заловить. Иначе мы от него не уйдем.

– Ну, ты даешь. А как? Он же теперь знает, что мы его сечем. Да и от острова нельзя далеко уходить, если здесь вещи.

– Нет, Колян! Мы сейчас снимемся и пойдем, как будто уходим. Я по дороге приметил место. Тут, недалеко. Мы там спрячем вещи и устроим засаду.

– А если он нападет сразу на берегу?

– Будем стрелять. Место открытое, ему не выгодно.

Мы упаковывали вещи. Я чувствовал себя опустошенным и уже не пытался ничего увидеть. Взгляд мой механически бродил от предмета к предмету и упал, в конце концов, на корягу у берега.