Когда кончаются праздники

Потом подбираем выкройку подошвы. Того, кому подшиваем валенки, отец просит разуться и обводит ступню карандашом на газете. Маленьким интересно и все начинают просить нарисовать их ножки. Свою ступню из газеты каждый пытается вырезать сам, кроме, конечно, самого маленького братика Жени, у него и валенок-то еще нет. Ножницы большие, у младшей Людмилки не получается, отец помогает. А потом все меряют, чья нога и на сколько больше. Родители смеются. Они вообще любят посмеяться над нами.

Старый валенок отец разрезает на части, из нижней, протертой, он сделает чуни, чтобы ходить дома, а голенище идет на подошвы для подшивки.

Иногда, если валенки тонкие, он сшивает обе подошвы в одну толстую ступню, которую потом пришивает к новому валенку специальным швом. Когда валенок уже готов, он показывает нам, как красиво и аккуратно выглядит шов на подошве и какими удобными и теплыми становятся новые или старые подшитые валенки.

Я еще не знаю, что умение подшивать валенки и ремонтировать другую обувь через несколько лет очень мне пригодится, и я буду делать это постоянно, когда отца уже не будет с нами.

Глава 4. КРАСНЫЕ ВАЛЕНКИ.

Когда я была маленькой, и мы еще жили в бабушкином доме, мама где-то купила мне красные валенки. У всех детей валенки были черные, и я очень гордилась тем, что мои катанки самые красивые и ни у кого таких нет.

Вообще мама всегда добывала мне вещи не такие, как у всех. Например, зимние шапки в те годы и мальчишки и девчонки носили одинаковые – меховые, круглые с завязочками.

Ох уж эти завязочки… Самой соорудить бантик из тонких коротких веревочек мне еще как-то удавалось, а вот развязать его благополучно доводилось далеко не всегда. Потянешь завязку, и вместо бантика на шее получается прочный узел, справиться с которым самой не было никакой возможности. И даже родители и воспитатели в детском саду делали это с трудом, частенько не руками, а зубами. Смешная картинка, когда взрослый грызет там чего-то на шее у ребенка. А бедные воспитатели после прогулки развязывали таким макаром целую кучу узлов.

Впрочем даже эти ужасные завязки были делом привычным. А вот то, что детские шапки были практически одинаковыми не только по форме, но и по цвету – черные, темно-коричневые или уныло-серые, удручало нас с мамой больше всего. Ей хотелось одеть ребенка понарядней, а мне, как всякой девчонке, хотелось быть покрасивей. В общем, не знаю где, но мама купила мне такую же, как у всех шапку, только ярко-желтого цвета.