Дрейф 69. Путевые заметки в личном постмодерне

Понравилось признание в свежем майском интервью Бориса Гройса – «Что касается меня лично, я не ощущаю себя связанным вообще с какой-либо идентичностью. Я не ощущаю себя мужчиной, белым, русским; даже, к сожалению, не ощущаю себя старым – кем я являюсь.» Тот самый конденсат отстраненности вне привязки традиционным параметрам создает уникальную интеллектуальную добавленную стоимость личности, позволяющую быть на максимально возможной высокой точке обзора реальности.

Конденсат в пространстве умной границы, созданной сплетением контекстуальных грануляций.

Богатство потока сопряжения с вмещающей средой зависит от способности творить контексты через остранение (сотворение заново через удивление) привычного вне эксплуатации банальности. Неприемлемое, при этом, суть некий палимпсест с наносимыми на него красками доброжелательности или адаптационно-сущностной адвокатуры.

Конденсированная идентичность парит облаком в пространстве Umwelt, дрейфуя в остранении.

====================

* По-Аврелиевски, «наедине с собой», то бишь в личном когнитивном пространстве, организованном по периметру контекстуальным плетением самости, условно дрейфую, называя из себя самой окружающие явления (по природе своей глухонемые).

Это и есть практика остранения.

lancea

Ланцетовидные крылатки, то бишь юные семена ясеня, в закатных лучах создают веяние прозрачной потенции, ясеневую ауру сего майского вечера.

Крылатый lancea – то ли вектор, то ли идентификационная составляющая прописи пространства надёжности, то ли поэтический оттенок моей личности…

***

Созерцая безграничность времени и множественность человеческих особей, прихожу к осознанию, что мое существование не имеет никакой важности, более того – оно ничтожно.

Оттого пытаюсь обезболиться, точнее, обезничтожиться в каскаде импульсов создания уникальной текстовой self-identity.

Кремационный балет

«Симфонические танцы» Рахманинова в Зарядье – вчерашний концерт раскрылся еще одной трансляцией остранености в пространстве Umwelt.

Тончайший контакт с деланием личности композитора произведением искусства. Подлинный науистический балет остраненой пластики кремации.

Примериваю к себе третью часть. Но нет, мой кремационный балет в «Одиноком пастухе» Джеймса Ласта.

Обезничтожиться

На предыдущей странице дерзнула совершить диагностику потребности создавать тексты.