Марта из Идар-Оберштайна

У старшего не хватало двух пальцев на правой руке, и он, заметив настороженный взгляд Марты, огрызнулся:

– Чего уставилась? Отрубило топором.

Женщина не поняла. Хотела приласкать, но вовремя одернула ладонь. Мальчишка смотрел с ненавистью:

– Сражался с репейником. Я держал его за голову, а товарищ рубил топором и промахнулся.

Переспросила на немецком:

– Was ist mit den Kindern passiert?[9 - Что случилось с детьми? (нем.)]

– Жена умерла, а на мне поле, сад, хозяйство.

Нанял няньку, та не справилась.

Обратил внимание на ее сухую ложку:

– Чего сидишь? Ешь, говорю! Или брезгуешь? Конечно, это не сосиски и не рулька…

Марта подняла к потолку полные слез глаза, и Иван заговорил по-человечески:

– Прости. Это я так, от нервов. У меня есть настойка. Помянем?

Марта не ответила. Она смотрела сквозь, и ее взгляд с легкостью пробил стену, перепрыгнул через забор, ободрав локти и колени, скатился на знакомую тропинку и побежал вдоль старых могил, торопясь к свежему холмику.

Покончив с ужином, женщина лежала на жарко натопленной печи и вспоминала слова хозяина: «Кто сидел на печи, тот уже не гость, а свой». Понимала, что никогда не будет в этом доме своей. В дымаре повизгивал ветер. Снег месил свое зимнее тесто. Мальчики заглядывали отцу в рот, а тот, не спуская глаз с женщины, рассказывал:

– Февраль – самый короткий месяц, но именно в это время начинают гнездиться вороны.

И знаете, какие они хитрюги? Строят поблизости сразу несколько гнезд. Одно крепкое, добротное, а остальные – тяп-ляп. На скорую руку. Все это затевается с единственной целью – сбить с толку ястребов, повадившихся разорять вороньи «дома».

Гнезда устраивают в развилке ветвей. Самое сложное – это закрепить первую палочку. Каждую нужно критически осмотреть, а внутри зашить лоскутами, клочками шерсти или ваты. Вообще-то они очень умные. Давят муравьев и втирают их в тело.

Дружат с волками. Запоминают лица, особенно обидчиков. Чувствуют пристальный взгляд человека. Существует любопытное наблюдение: если разорить воронье гнездо, оно будет восстановлено, но стоит над ним натянуть две белые нитки, птицы никогда больше в него не сядут, даже если останется непотревоженной кладка яиц.

Дети ерзали на лавках. Выглядывали в окна, пытаясь нащупать хитрые птичьи морды. Уточняли, испечет ли им Мария хлеб.