О тех годах

Солнце светило в глаза, заставляя жмуриться. Впереди закурилось облачко пыли, и из него вынырнул мотоциклист. Резко затормозив, он остановился и вытянул руку.

– Офицер связи, лейтенант Иванов!– мотоциклист вкинул ладонь к шлему, – я ищу штаб полка.

Лейтенант смотрел на Шевчука грустными глазами.

– Где же он? Со вчерашнего дня ищу,– он вздохнул, и стал стирать рукавом пыль с лица.

Илья молчал и смотрел на лейтенанта.

– Я петлял, петлял по дорогам, чуть было в плен не попал к немцам. Везде немцы парашютистов понакидали.

Не выполнил я приказ, что теперь будет?

– Успокойтесь, и поезжайте с нами,– ответил ему Илья.

– Нет, нет, я вперед. А разве я виноват? Что теперь будет? Нет, не простят мне, не простят, – он развернул мотоцикл и умчался вдаль.

Впереди была видна деревня. Она словно вымерла вся. Только куры шарахаются от идущих громыхающих танков. В домах были выбиты все стекла. Шевчук остановил машину. Из низенькой избы, прихрамывая, вышел седой старик. Илья спросил у него:

– Что произошло у вас папаша?

Старик махнул рукой и строго взглянул из-под нависших мохнатых бровей:

– Вояки.

Немцев пустили.

Старик покачал головой и пошел вдоль улицы.

– А где люди-то? – крикнул вдогонку Илья.

Старик оглянулся, еще строже на него посмотрел.

– Люди? Кто обмывает, кто хоронит. Нашлась всем работа. Сколько загинуло людей! Ворвались немцы, палят по окнам!

– А где же сейчас немцы?

– Ушли в другую деревню,– махнул старик рукой и похромал дальше.

Щупленький и согнутый годами старик, подошел к самому танку и ласково похлопал его по броне:

– Во-о какая! Так вдарит, что чертям тошно станет.

Он, немец-то, хитер, врасплох напал на нас. А теперь, наши соберутся с силой, да как ахнут, аж пыль от них полетит во все стороны.

Старик подошел поближе к Илье:

– Сафроныч вас ругал, но вы на него не обижайтесь. Он потерял своего друга. Когда началась стрельба, Петр Сергеич спросил у дочки, кто стреляет. «Немцы»,– ответила она ему. «На нашей земле, – говорит, немцы? Быть такого не может!».

Взял берданку и потопал. Дочка за ним, да куда там, не удержала его. А немцы уже у дома стоят. Стреляют по окнам. Снял берданку Петр Сергеич, вскинул на руку и пошел прямо на них. Смотрю на него из-за хаты, а он шаг отбивает – солдат старый, бывалый. Немцы видно оробели, глядят на него. А он, как на параде и немцы пятятся задом. Знали мы все, страшен был Петр Сергеич в гневе своем. Вскинул он берданку к плечу и выстрелил.