Кавалергардский вальс. Книга четвёртая

– Тогда позвольте Вас на два слова!

Жеребцова сдержанно улыбнулась и послушно пошла за Чарльзом. Они встали у окна, и Витворт что-то долго и наставительно шептал ей на ухо. После чего Ольга вернулась к Чернышёву и сообщила:

– Увы, мой пылкий лев! Сегодня наше свидание не состоится.

– Почему? – Саша попытался изобразить разочарование.

– Потому, – она приложила пальчик к его губам, – Молчи. Значит, так надо. Я сама назначу встречу.

И, бросив ему загадочный полный томной страсти взгляд, поплыла по залу, расточая внимание другим гостям.

Улицы Петербурга

Когда за полночь гости стали расходиться, Саша внутренним чутьём определил, что музыкальным вечером всё не окончится. Раз Ольга дала ему сегодня отворот-поворот, значит, у неё встреча с кем-то поважнее. Интересно, с кем?

Чернышёв, выйдя на улицу, спрятался за фонарный столб и, провожая глазами гостей, попытался отследить, кто останется у Ольги?

Но, к его удивлению, ушли все. И Кутайсов, и де Рибас, и Панин, и даже Витворт! Саша, недоумённо почесал в затылке: ради кого же тогда она его выставила?? И вдруг хлопнул себя по лбу, вспомнив о существовании тайного хода.

Чернышёв скачками переместился на набережную и затаился там. Раз ушли все, рассудил он, значит, кто-то должен вернуться!!

Окна постепенно гасли. Но никто не стремился проникнуть в дом Жеребцовой. Сашка поёжился; становилось холодно.

И вдруг от дома отделилась чья-то тень и заспешила прочь. Оказывается, этот КТО-ТО всё-таки был в доме! И теперь тайным ходом спешит убраться восвояси!! Разглядеть бы его поближе… Чернышёв вытянул шею.

Человек был среднего роста, в тулупе и меховой шапке, и напоминал деревенского крестьянина. При свете луны Саша заметил у него густую клокастую бороду. И поразился:

– Вот так личности посещают спальню мадам Жеребцовой!! Неужели такая изысканная дама, как она, позволяет себе таких «кавалеров»?! …Впрочем, должно быть, это посыльный!

Мужичок тем временем осторожно огляделся по сторонам и спешно драпанул за угол.

Сашка бросился следом. Выбежав на угол Сенатской площади, Чернышёв, чтоб не выдать себя, начал прятаться в тени домов и деревьев. Преследуемый вёл себя так же – усердно приседал, прижимался к стенам домов, казалось, боялся собственной тени.

Короткими перебежками они плутали по улицам Петербурга до тех пор, пока мужичок не взбежал на высокое крыльцо какого-то каменного дома. Оглянувшись предусмотрительно, он постучал в дверь.