Кавалергардский вальс. Книга четвёртая

Да и Николай Петрович был изрядно удивлён; не тем, что Чернышёв изволит просить у него руки Анастасии, а тем, что его воспитанницу (не объявленную официально дочерью) пришёл сватать сам сын императора!!

– Я польщён, Ваше высочество, – честно признался он, – Капитана-поручика Чернышева я давно знаю! И, как внучатого племянника моего старого друга князя Репнина! И, как достойного офицера и хорошего приятеля моей Анастасии! Поэтому буду счастлив видеть его своим зятем!!

– Что ж, очень хорошо, – кивнул цесаревич.

– Однако, по всем правилам, следует спросить у девицы, – и Николай Петрович обернулся к ней. – Настенька, даёшь ли ты согласие на предложение великого князя?

Она в ответ робко улыбнулась и ответила:

– Я согласна.

– Прекрасно! – обрадовался Александр Павлович, пожимая руку Румянцеву, как при заключении выгодной сделки, и кивая Анастасии. – Поздравляю Вас, сударыня!

Чернышёв, который за всё это время не проронил ни слова, ощутил, как в глубине его души неприятно засвербело.

Он исподтишка взглянул на счастливо улыбающихся всех троих. И ему показалось, будто всё это происходит не с ним. Словно он смотрит со стороны на некое действие, в котором сам не участвует…

– Что ж! Раз всё так удачно сложилось, то пожалуйте к столу, дорогие гости! – широким жестом пригласил их Николай Петрович. – Не мешало бы отметить такое приятное событие!!

Они прошли за стол. И Сашу усадили рядом с Анастасией.

Он сел, всё ещё не осознавая происходящего. Все оживлённо что-то обсуждали. Поднимали тосты. Договаривались о сроках помолвки. Выбирали церковь, в которой надлежит провести венчание, и дату свадьбы… И Саша, скорбно промолчавший весь обед, выразил единственную просьбу: чтобы свадьба состоялась не раньше осени. Румянцев согласился.

Когда гости стали прощаться, больше всего Чернышёв боялся, что Анастасия или Николай Петрович попросят его задержаться. Поэтому он стараясь не смотреть им в лица, быстро раскланялся, наравне с великим князем, и они вместе удалились.

Вечер того же дня

Санкт-Петербург, Фонарный переулок

Расставшись с цесаревичем, Саша рассеянно побрёл пешком, что называется, «куда глаза глядят». Он презирал себя. Что он наделал?! Может, вернуться к Румянцеву? И всё отменить! Объяснить! Покаяться!! Умолять его простить… Саша метнулся было назад, но тут же остановился. Нет.