Кавалергардский вальс. Книга пятая

Но Давид?! Все знают, что Давид никому не угрожал! Он и мухи не обидит!! Выходит, что следующими вы выселите отсюда нас?! Меня, матушку и всех моих братьев и сестру?!

– Причём тут Вы? – оскорбился Чернышёв.

– А почему нет?? – развела руками царевна. – Если у вас будет «приказ»!! Кто вам придумывает такие приказы? Этот кахетинец, позорящий благородный род Цицишвили?!

– Он тоже подчиняется вышестоящему командиру.

– Кому это? А-а… Вашему царю!! – Тамара отпрянула от окна, и глаза её сверкнули недобрым огоньком.

 – Помнишь, я сказала, что твой царь добрый, но глупый? Так вот! Я ошиблась. Твой царь просто глупый!!

– Тамара! – взмолился тот, пытаясь успокоить царевну.

– Всё!! Не говори со мной больше!! – остановила она его повелительным жестом и, гордо вскинув голову, удалилась.

1803 год март

Санкт-Петербург

Посыльный доставил императору Александру письмо от его брата Константина, с осени пребывающего под охраной в Гатчинском дворце на правах арестанта.

В письме Константин любезно просил у царственного братца позволения приехать в Петербург, дабы иметь возможность встретиться с ним и переговорить с глазу на глаз.

Александр, подумав, согласился. Но велел кавалергардам доставить Константина в закрытой карете, опасаясь возобновления сплетен по ещё не забытому при дворе чудовищно-скандальному происшествию в Стрельне, случившемуся пять месяцев назад.

Константин прибыл, сообразно всех предъявленных ему условий; послушно просидел всю дорогу за плотно задёрнутыми шторами в карете, затем позволил себя провести во дворец к императору не с парадного крыльца, а с заднего двора.

И, оставшись с братом наедине, грея руки возле жаркого камина, попросил:

– Прикажи подать горячего чаю. Я ужасно продрог в дороге.

Александр удивился, отметив, что тот попросил для согрева чай, а не водку, как раньше. Он распорядился, чтоб подали чай, а сам не торопился вести общение с Константином. Уселся за стол, деловито склонился над бумагами, изображая занятость и таким образом демонстрируя брату, что он ещё не простил его, и продолжает выражать презрение.

Константин начал разговор сам:

– Ладно, не дуйся. Я знаю, что ты не очень-то рад меня видеть! Поэтому не стану докучать тебе пустыми разговорами. Я приехал выразить просьбу.

– Какую? – холодно осведомился Александр.

– Определи меня, пожалуйста, на государственную службу. Мне всё равно, куда.