Кавалергардский вальс. Книга вторая

Ему положено заниматься государственными делами.

– Я мало смыслю в делах государственных, но мне всё время кажется, что он делает что-то не то! – призналась Елена. – Тело бабушки ещё не предали земле, а он намерен вести переговоры о Сашенькиной свадьбе… Разве так можно?!

Барятинский попытался её утешить:

– Им движет желание отца отомстить за честь дочери.

Елены покачала головой:

– Ему не важно, что переживает Сашенька. Он хочет одного – любой ценой показать, что он умнее и сильнее бабушки!!

– Может, не всё так страшно?

– А знаете, что самое страшное? Придёт время, он и меня отдаст замуж из политических соображений, не спросив согласия.

И всем будет безразлично, что этот брак окажется таким же несчастным, как и все остальные браки в нашей семье!!

– Неправда, – возразил Барятинский, – Мне не безразлично, как сложится Ваша судьба!

Елена вскинула на него удивлённый и благодарный взгляд:

– Непременно дайте мне знать о том, в какой корпус Вас распределят. Я лично попрошу Вашего командира разрешить продолжить наши уроки.

Петр Фёдорович, прошу, не покидайте меня! Пожалуйста!!

Петька был тронут её порывом. Он поймал руку великой княжны и осторожно прижал её к губам.

В конюшню сунулась госпожа Ливен, потерявшая терпение. Прижимая батистовый платок к носу, чтобы не задохнуться от «мерзкого» запаха, она вкрадчиво прокричала:

– Елена Павловна! Ротмистр Чернышёв! У вас всё в порядке? Где вы?

– Не беспокойтесь, Шарлота Карловна, мы уже идём! – крикнула ей Елена и виновато посмотрела на Петра, – Извините, Пётр Федорович.

Я позволила себе посвятить Вас в наши семейные неурядицы. Мне так неловко.

– Не извиняйтесь. Мне очень важно всё, что Вы думаете, – он покосился на маячившую у входа мадам Ливен, – И какая жалость, что у нас нет возможности подольше поговорить!

– Знаете, что. Напишите мне письмо! – неожиданно предложила Елена, – А я Вам отвечу!!

10 декабря 1796 года

Зимний дворец

В области внешней политики, как и во всех других областях, Павел отчаянно стремился к самостоятельности, и не терпел ничьего вмешательства.

Сейчас он вознамерился склонить Густава к браку с Сашенькой. И захотел лично вести переговоры со Шведским послом Клингспором, пренебрежительно заметив, что Коллегии иностранных дел здесь нечего делать! Посол удивился, но отказать Русскому императору, разумеется, не посмел.

Павел из кожи вон стремился продемонстрировать Европе, что в искусстве дипломатии он превосходит покойную Екатерину.