Польский этюд. Книга вторая

Подумав, Ботта скрипнул пером, и к записи уверенно добавился ещё один ноль. Канцлер мельком бросил взгляд на запись и безучастно уставился в окно. Антонио посопел и, преодолевая внутреннее сопротивление, приписал ещё один ноль.

– Что Вы от меня хотите? – наконец, осведомился Остерман, лениво подпирая ладонью щёку.

– Повлияйте на Анну Леопольдовну!!!

Канцлер выдержал длинную паузу, демонстрируя собеседнику тягостные размышления и, наконец, сложив пальцы пирамидкой, произнёс:

– Я, безусловно, постараюсь довести до сознания принцессы все достоинства Антона-Ульриха.

– Что от него требуется?! – с готовностью откликнулся Ботта, -Говорите!!

Остерман изобразил усталую улыбку:

– Дорогой мой Антонио, мне сорок восемь лет. Я, разумеется, уже забыл, как ухаживал за моей женой. Но, по моему разумению, способы во все времена одни: внимание, комплименты, подарки!

– Да ведь я Вам о том и толкую!! Что Анна Леопольдовна не желает ничего слушать! Не подпускает к себе и не принимает подарки!!! – воскликнул Ботта, отчаянно жестикулируя.

– Значит, подарки были не те! – нравоучительно осадил его Остерман, – Обратите внимание принца на то, что Анну Леопольдовну не соблазнишь цветами и бриллиантами. Этого добра у неё самой полным-полно!

– А чем же?!

– Она – натура романтичная! Самая дорогая ценность для неё – это книги.

– Книги?! – изумился Антонио.

– Да, мой дорогой настойчивый друг! И не просто книги! А книги о любовных приключений. Мой вам совет: пусть Антон-Ульрих ознакомится, как ведут себя герои этих самых книг. И поступает соответствующим образом!

Ботта досадливо покусал губы:

– Всё это звучит весьма сомнительно! И, я уверен, займёт слишком много времени!!

– А куда вы торопитесь?! – удивился канцлер, – Принцессе едва исполнилось пятнадцать!

– И что?

– Принца вашего из Петербурга никто не гонит.

– Полагаете?! – усомнился Ботта.

– К тому же с такими заботливыми и разумными наставниками, как мы с вами! – убедительно добавил Остерман.

И сам, взяв перо, переправил на листке первую цифру, удвоив тем самым обозначенную сумму, и решительно подвинул листок собеседнику:

– Вот так! – давая понять, что сделка окончена.