Наследники и самозванцы. Книга пятая

– А я что говорил? – радостно закричал Иван, – Я знал, что не мог Василь сгинуть!! Не таков он!

Василиса Ивановна расплакалась:

– Слава Всевышнему! Услышал господь мои молитвы! – она неистово перекрестилась несколько раз, вытерла краем платка слёзы с лица и облегчённо выдохнула, – Ну? И где этот негодник?!

– В ссылке.

В гостиной разом повисла немая тишина. Всё семейство Лопухиных замерло, будто парализованное, устремив на главу семьи изумлённые взгляды.

– Как, в ссылке?! – растерялась Василиса Ивановна, – Где? И, главное, за что?!

Степан Васильевич негромко откашлялся:

– А этого никому знать не позволено.

– Как же так?

Он виновато пожал плечами:

– Государственная тайна.

Едва разгоревшаяся всеобщая радость вмиг обернулась горестным унынием. Настя с потухшим взором безвольно опустилась на диван. Наталья Фёдоровна сочувственно обняла дочь. Василиса Ивановна только и смогла, что в недоумении развести руками и произнести:

– Вот наказанье-то… Да что же он такого сумел натворить-то, ирод?!

Императорский летний дворец

О пошатнувшемся здоровье императрицы не зря ходили слухи.

Долгое время ей удавалось искусно скрывать от поданных истинное положение дел. Но, спустя пару месяцев после рождения долгожданного наследника, Анна Иоанновна окончательно слегла. На фоне припадков летучей подагры, открылось кровохаркание. А сильные опоясывающие боли сделались непрекращающимися.

Бирон, встревоженный опасным положением, под предлогом любви и заботы, блокировал покои императрицы от визитов.

Особенно герцог старался оградить государыню от возможности видеться с Анной Леопольдовной, первой кандидатурой в регентши к малолетнему наследнику, опасаясь, как бы тётушка с племянницей, встретившись, не договорились бы о правах престолонаследования.

Учитывая ту неприязнь, которую испытывали друг к другу Бирон и Анна Леопольдовна, герцог отчётливо осознавал; если принцесса окажется в числе наследников на престол, то ему ничего не останется, как убираться по добру по здорову в свой Митавский дворец в Курляндии.

Ежедневно, оставаясь наедине с умирающей императрицей, Бирон вперемешку с ласковыми словами, нашёптывал ей обо всех напастях, коими чревато было бы допустить Брауншвейгскую фамилию к Российскому престолу.

– Аннушка, душа моя, – пел он елейным голосом, держа её за руку, – Ты пойми, принц Антон хоть с виду и скромен, и умом неказист. Но за спиной у него Священная Римская империя.