Наследники и самозванцы. Книга пятая

Брат сердито дёрнул Голицына за подол кафтана и усадил на место:

– Сдурел?! Чуть не вывалился!! Чего ты там увидел? Что за невидаль?!

– Так, ничего, – весело отозвался Митяй, – Красивая барышня ехала мимо.

Тот укоризненно щёлкнул его по лбу:

– Вот балбес!! Только одно у тебя на уме!

апартаменты принцессы Анны Леопольдовны

Возвратившись, Юлия незамедлительно направилась к покоям Анны Леопольдовны, зная, что та обычно к этому времени уже поднимается с постели.

– Её высочество проснулась? – осведомилась она у камеристки, выходящей из спальни.

– Госпожа Менгден, Вам придётся подождать, – уклончиво ответила та и удалилась.

Юлия остановилась в раздумье: вернуться ли ей в свою комнату или подождать в саду, пока Анна проснётся? Тем временем, услышав позади звук открывающейся двери, она обернулась и вдруг с удивлением увидела выходящего из спальных покоев принцессы Антона-Ульриха.

Юлия оторопела. Затем, опомнившись, присела в почтительном поклоне.

Принц поприветствовал её коротким кивком и удалился прочь. Предусмотрительно выждав ещё какое-то время, Юлия вошла в покои.

Анна лежала в постели. Увидев подругу, сладко потянулась:

– Юлия! Ты вернулась? Наконец-то!

Та не смогла удержаться:

– Что за чудеса! Антон-Ульрих ночует с тобой?!!

– Ты, что, его видела?! – в ужасе воскликнула Анна, делая круглые глаза. И вдруг стыдливо натянула одеяло на голову. И оправдательно запищала оттуда, – Мне было страшно. Ты оставила меня одну.

А ведь знаешь, я боюсь оставаться ночами одна!

Юлия стянула с её головы одеяло:

– Перестань! Ведь он твой супруг. Зачем ты оправдываешься?

Принцесса озадаченно пожала плечами:

– Не знаю. Но мне так неловко, – она сморщила нос, – И даже совестно.

– Отчего? – удивилась Юлия.

Анна села на кровати и обхватила руками подушку:

– Понимаешь, он вчера пришёл пожелать мне спокойной ночи. Тебя не было, и я позволила ему задержаться. Мы разговорились.

– Та-а-ак, – лукаво протянула Юлия.

– Ничего не «та-ак»! – рассердилась Анна, бросив в неё подушку, – Просто все эти страшные предчувствия по поводу скорой кончины тётушки нас чрезвычайно взволновали, и мы проговорили далеко за полночь. Я плакала, он меня утешал. И потом так вышло, что…

– Да, ладно. Всё итак понятно.

– Что тебе понятно?! – возмутилась она, – Если хочешь знать, я нуждалась в заботе и сострадании! А он был добр и терпелив.