Рецепт дворцового переворота. Книга шестая

– Молодец!! Хорошо мыслишь! – похвалил его Андрей Иванович, – Политика, Микуров, – это те же шахматы! Выигрывает тот, кто свои ходы просчитает на несколько шагов дальше противника.

– Уяснил.

– Итак, планы Швеции ясны, как божий день. А чего хочет Франция? Вот вопрос!! Для чего Шетарди посредничает между Елизаветой и шведами? Для чего Флери выплатил такие деньги шведам на войну?

– Может быть, по причине их договорного союза? – рассудил Василий.

Остерман поморщился:

– Не-е-ет, Микуров! Мелковато! Лишь по причине одного союзничества Флери ни за что не раскошелится! Этот старый сквалыжник платит только за личную выгоду! Уж, поверь, я его как облупленного знаю!! И не зря Шетарди крутится вокруг Елизаветы.

Есть там какой-то скрытый от нас интерес!

– Но, может быть, это амурный интерес?

– Амурный?

– Ну, да. Царевна очень хороша собой. Вы же это не станете отрицать. Да и маркиз тоже не дурён. К тому же галантен и благороден. Как такой кавалер может не понравиться?

Канцлер сложил пальцы пирамидкой и задумался, уставившись в одну точку:

– А знаешь, Микуров, год назад, Шетарди по приезду в Петербург, уже питал амурный интерес к Елизавете, чем очень меня настораживал.

Но увлечение это продолжалось недолго – ровно до того момента, как умерла императрица, и регентом провозгласил себя Бирон. Тогда Шетарди отчего-то вмиг охладел к Елизавете. Зато к ней воспылал амуром другой кавалер, более значительный – сам Бирон.

– Да?

– Да. А Шетради безропотно ушёл в тень.

И почти полгода смотрел сквозь Елизавету, зевая. А теперь вдруг его «любовь» к ней запылала с новой силой? С чего бы это?!

– Ну, так соперника же не стало, – рассудил Микуров, – Бирона то есть.

– Соперника не стало…, – повторил Остерман, уходя в размышления, – Есть соперник – интерес исчезает. Нет соперника – интерес возникает. Странно… А ведь должно быть наоборот!

Микуров почесал в затылке:

– Я что-то Вас не понимаю, Андрей Иванович.

– Погоди, погоди…, – отмахнулся он от него и быстро забормотал себе под нос, – Если Елизавета – это интерес.

То, является ли интерес целью? Вот, в чём суть! Не подменяем ли мы цель средством? Не принимаем ли интерес за цель? Понимаешь меня, Микуров?!

– Нет, – растерялся тот, – Что всё это значит?

– А это значит, что соперником у Шетарди был не Бирон! А Елизавета для него, хоть и интерес, но не цель, а средство! – победно сообщил Остерман, светлея взором.