Рецепт дворцового переворота. Книга шестая

Jag har ett brev till f?ltmarskalken! (Не стреляйте! Я посыльный. У меня письмо фельдмаршалу!)

– Ты слышал?! – завопил Петька, распознав в темноте иностранную речь, – Точно шведы! Стреляй же!!

Бергер, поддавшись его панике, позабыв про правила устава, вскинул фузею и выстрелил туда, откуда послышался возглас на шведском языке.

Бедный посыльный унтер-офицер вместе с барабанщиком, ничего не понимая в поведении русских, ползком, под пулями еле-еле убрались восвояси, так и не передав командованию никаких писем.

Когда они оба – унтер-офицер с барабанщиком – пешие, перепачканные в грязи и напуганные, воротились в гарнизон, доложив командованию, что не смогли выполнить поручения и по какой причине, шведские генералы в недоумении переглянулись. И один из них тяжело проронил:

– Дикий народ… Чувствую, нелегко нам придётся.

А фельдмаршал Ласси тем временем, не подозревая о случае на передовом пикете, разрабатывал с генералами тактику ведения будущего боя. По сведениям разведчиков, он понял, что в крепости Вильманстранд (расположенной недалеко от границы) численность шведов невелика, всего шестьсот человек.

Ближайший к крепости шведский гарнизон под начальством генерал-майора Врангеля находится милях в двух. А второй шведский гарнизон генерал-лейтенанта Будденброка лишь в шести милях под Фридрихсгамом. И прочие войска ещё только на пути к этим двум гарнизонам.

Поэтому Ласси решил:

– Ситуация подходящая, чтоб атаковать противника! Предлагаю, не дожидаться, когда неприятельская армия соберётся всеми военными силами, а вступить в шведскую Финляндию и завладеть городом Вильманстрандом!

Генерал Кейт и другие командиры согласились.

И, не откладывая дела в долгий ящик, Ласси назначил выход в поход назавтра!

деревянный домик в саду князя С. В. Лопухина

Голицын с трудом разомкнул глаза. Голова гудела, как церковный колокол. Любое движение отдавалось в теле жуткой ломотой. Митяй вытянул руку и нечаянно смахнул что-то; вещь брякнулась о дощатый пол, и этот звук отозвался у Голицына в голове выстрелом фейерверка.

Он зажмурился, гася взрывную волну усилием сознания. А, когда открыл глаза вновь, то увидел перед собой помятое лицо Ваньки Лопухина:

– Живой?… – участливо поинтересовался у него Лопух.

Митяй открыл рот, но не сумел издать, ни звука – до того всё в горле пересохло.

Иван понятливо кивнул и протянул крынку с капустным рассолом:

– Держи…

Голицын прильнул к её краям, как к живительному роднику.