Люблю

Я продолжала гореть и вдохновляться мыслями о сцене, о фортепиано, о пении и музыке.

Моя музыкальная судьба встретила меня в пустом классе – в той самой общей аудитории с пианино, где я дремала по утрам, опустив голову на клавиши. В ту минуту, когда судьба в лице руководителя местного джазового оркестра заглянула в приоткрытую дверь, я негромко распевалась – так, выводила какую-то мелодию, даже без слов. Я даже не заметила, что за мной кто-то наблюдает.

За моей спиной негромко кашлянули, а потом постучали по стене.

Я обернулась.

– Доброе утро, девушка, – вежливо поздоровался мужчина. – Меня зовут Александр. Александр Султанов. А почему я вас раньше не слышал?

Я слегка оцепенела. Он, конечно же, был уже достаточно знаменит в Новосибирске. Он был руководителем джазового оркестра Новосибирской филармонии. Султанов расспросил меня, кто я такая, откуда, на каком отделении учусь, – я отвечала чуть рассеянно, не понимая, с какой целью он интересуется.

А потом… он пригласил меня на репетицию.

Джазовый оркестр? И меня – студентку – приглашают туда солисткой? Выбрать именно меня? Среди стольких вокалистов, обучавшихся в нашем музучилище именно на вокальном, а не как я, на фортепиано… Мне, конечно же, было очень приятно. Это даже опьяняло как-то. Это было просто невероятно! Я шла на репетицию осторожно, все еще не веря, что моя мечта продолжает сбываться – и сбываться так быстро! Но стоило мне исполнить несколько песен, как меня тут же обступили – а ни одной девушки не было, только красивые молодые люди! – и засыпали комплиментами: «Ирина, какой у Вас необычный тембр! Ирина, мы и не знали, что эту песню можно так неожиданно исполнить!»

Вскоре наш джаз-бэнд стал еще более популярен в городе, потом – в регионе, а затем началась и всесоюзная известность.

Мы стали серьезным коллективом, имеющим гастроли повсюду и известным в джазовых кругах как оркестр под управлением Александра Султанова.

Мы ездили по фестивалям, участвовали в конкурсах, завоевывали множество наград… Я исполняла вещи из репертуара Эллы Фицджеральд, Билли Холидей, Дайаны Росс и даже Луи Армстронга.

Пела блюзы и спиричуэлсы… Но я не стояла на месте, не концентрировалась только и исключительно на джазе, не превращала свой горизонт в точку.

В то же время я слушала оперы, увлекалась роком и арт-роком – в моей фонотеке Мария Каллас соседствовала с King Crimson, а Гершвин – с Led Zeppelin.