Неизлечимый детектив

– А ведь я проверю, – сказал, подумав, Родерик. – Пойду и проверю, действительно ли в дверь нельзя выйти. Джонатан, посторожите?

– Конечно, – отозвался я.

– Если что, стреляйте по ногам, – сказал Гарпаст, убирая револьвер за пояс. – Или сразу в лоб.

Увы, человеколюбием он не страдал.

В этом он весь, мой друг. Жесток, где необходимо, но в основном сентиментален и терпим. И не сказать, будто жестокость – его прихоть. Таков мир.

В отсутствие Родерика как бы Артур Томас, косясь на мой карман, предпочел стоять смирно.

Я не вынимал руки, сохраняя невозмутимый и строгий вид. Мы молчали, изредка переступая с ноги на ногу, за нас разговаривали по плитке подошвы туфель.

– М-да…

Вернувшийся Гарпаст был озадачен.

– Что? – спросил я.

– Действительно, закрыта.

– Конечно! – обрадовался толстощекий. – А волновался я потому, что товар пришел несколько не тот, что заказывали… Мы как раз разбирали… У нас часто и экспозиция меняется, потому я и про подсвечники не сразу сообразил… Раньше на подоконниках были табакерки…

– То есть, вот так? – Гарпаст покачался на носках.

– Могу. Стюарт!

Явившийся на крик Стюарт тоже был толстощек, но имел еще усики и бородавку на лбу.

– М-да, похож, – оценил Родерик.

– Что случилось? – поинтересовался Стюарт. В руках он держал статуэтку с варварски отбитыми конечностями.

Мой друг ответил первым.

– Мы выбираем жирандоль, – сказал он, и Артур Томас, словно загипнотизированный его взглядом, медленно кивнул.

– Да, наверное…

Я был восхищен Гарпастом.

Через десять минут мы покинули «Антикварные товары» с упакованным в бумагу и перевязанным бечевой гигантским жирандолем.

Обошелся он Родерику в фунт и четыре пенса, при этом фунт, кстати, он взял у меня. Обхвативший подсвечник мой друг казался борцом с неведомой силой.

– Джонатан! – пропыхтел он, едва мы свернули обратно с Глостер на Мерилибон. – Поймайте, черт возьми, кэб!

Я вытянул руку с саквояжем.

Гарпаст остановился рядом, перехватил жирандоль.

– И выньте уже руку из кармана, – сварливо заметил он. – Ваш пистолет, если помните, неделю назад вы сами же отдали мне в чистку.

– Я не отдавал, – сказал я.

– Ай, бросьте! – Родерик переложил жирандоль с плеча на плечо. – Он, разобранный, лежит у меня на столике…

– Прекрасно. Но я…

– Вам надо что-то делать с памятью, Джонатан.

Подкатил кэб.