Секретарь

 – Акции «голубых» фишек…

Ведь намертво въелось: ось абсцисс – ось ординат.

Миска из-под супа так и лежала в раковине немытая. Ну, всё, блин, холодная война. Напоказ оставили. Ну-ну.

Лёшка добавил к миске блюдце. А вот вам диверсионная закладка, мина.

Он потрогал теплый бок чайника, отхлебнул через носик кипячёной воды, покатал её во рту, морщась от противного привкуса. Постоял, глядя сквозь занавесивший окно тюль в подсвеченный фонарями вечер.

И сдался.

Блин, достали! Он сцепил зубы и включил воду. Как будто я крайний! Понапридумывали обязанностей и сидят там, телевизор смотрят.

Ещё попросят меня, суки.

Лёшка от души пролил губку «фэйри», пожамкал и окунул руку в набравшую воды миску. Пена повалила как манка из сказочного горшка. Он повозил губкой по стенкам, хотя ни черта видно не было. Ну да ладно, пена умная, сама знает, что растворять, что нейтрализовывать. Ещё немного «фэйри» на блюдце, и тоже пусть жрёт.

Подождав секунд десять, Лёшка слил воду.

Почти чисто. Сполоснуть только.

Он подставил миску под горячую струю. Повернуть одним боком, затем другим. Всё!

Руки – о брюки.

– За собой вымыто, – сообщил он, направляясь в свою комнату.

Маманя не ответила. И не посмотрела.

Лёшка нарочито громко хлопнул дверью. Ну и отвалите все. Он плюхнулся на кровать, содрал с ног носки, распулял их – один в занавеску, другой под кресло. Подумал, неплохо бы на книжную полку еще закинуть. Висел бы, пах, как символ независимости. Впрочем, устраивать стрельбу по корешкам было лень.

Поднявшись, Лёшка вырубил компьютер и, забрав в ладонь хельманне, снова лёг. Пальцы поползли по значкам. Надо будет спросить у этого Мёленбека, что хоть значки значат-то. И вообще поинтересоваться – какая ценность, кому, если что, можно продать. Или это типа медали, молодец, герой, заслужил?

Лёшка зевнул. Потом вспомнил, что завтра ему где-то в семь, нет, в семь тридцать надо встать, и зашарил по кровати в поисках телефона.

Мобильник обнаружился под подушкой.

Лёшка выставил в настройках будильника время и добавил функцию повторного сигнала через пятнадцать минут.

Теперь мёртвого подымет. Утром ещё наковырять бы в шкафу что-нибудь поприличнее, тут, конечно, маманя бы помогла, мятое погладила, если что. Но, блин, сунься к ней сейчас, ага…

Лёшка подтянул стул и выложил и хельманне, и телефон на сиденье. Выдрался из брюк. Ладно, на фиг всё, время к одиннадцати, потрындеть не с кем, можно и подушку придавить. Может, он и сам в семь проснётся.