Секретарь

Ну, спасибо хоть, что заметила. Не столб, сын всё-таки стоит.

– В футболке пойду! – крикнул Лёшка уже по дороге обратно в свою комнату. – И бутерброды твои нахрен!

Не удержался – грохнул пяткой в туалетную дверь.

– Мама! – подала изнутри голос Динка.

– Засеря! – ответил Лёшка.

Приличная футболка у него была всего одна, стильная, чёрная, с рисунком-логотипом из пьяных цветных квадратиков на левой стороне груди. В прошлом месяце выклянчил. Ничего, скоро он сам себе и футболку, и водолазку…

В нижнем ящике шкафа нашлись новые носки, китайские, с иероглифами.

– Э-хе-хейя! – заорал телефон.

Ударные, маракасы, что там еще?

Лёшка торопливо выключил будильник, спрятал мобильник в карман джинсов, в другой карман сунул хельманне. Как бы и всё. Время – семь сорок пять. Пять минут до остановки, полчаса, может, минут сорок автобусом. В общем, он ещё успеет купить молока в ларьке, сотка, конечно, гуд бай, но, блин, так и загнуться от голода недалеко.

С каменным лицом Лёшка шагнул в прихожую, надел куртку.

В туалете раздался клекот спущенной из бачка воды. О, наконец-то! Это ж, блин, пятнадцать минут на стульчаке. Десять-то точно. Торта, зараза, вчера нажралась, куда только влезло. Щеки отъела как у хомяка.

– Брысь! – Лёшка отвесил подзатыльник появившейся сестре.

– Дурак!

Справив нужду, Лёшка сполоснул в ванной руки и поплескал воды на лицо.

– Я, может, ночевать не приду, – буркнул он в кухню.

Маманя пожала плечом.

– Хорошо.

Ну и ладно!

На улице было ветрено. Целлофановый пакет задумал пролететь мимо кустов сирени, но застрял в ветвях и поник, слабо шелестя, белым пораженческим комом.

Обойдемся без бутербродов! Вообще обойдусь без всего.

Лёшка дотопал до угла дома, ёжась от холода, заползающего в рукава и за шиворот. Молочный ларек был открыт, на узкой белой губе прилавка стояли пластиковые ящики с кефиром и сметаной. Полная продавщица бегемотихой ворочалась в тесном пространстве, расставляя товар по полкам.

– Можно молока? – Лёшка запустил над кефирно-сметанным изобилием ладонь с зажатой в пальцах банкнотой.

– Нельзя! – отрезала продавщица, поворачиваясь спиной. – У меня приёмка.

– Мне всего один пакет.

Обведенный сиреневыми тенями глаз, всплыв, оценил размер купюры.

– Сдачи нет.

– Да блин!

Лёшка стукнул кулаком по ящику.

– Молодой человек! – взвыла бегемотиха.