Секретарь

Оказалось, он выше Иахима.

– И что?

Штессан зашёл ему за спину.

– Знаешь, – сказал он, дохнув в затылок, – когда-то ассаи-отступники придумали пытку для своих пленников. Особым способом они погружали их в состояние, где человек не ощущал ни своего тела, ни того, что находится вокруг него. Пленнику казалось, что у него нет глаз, рук, ног, языка, носа… кожи. То есть, он ничего не чувствовал. Ни верха, ни низа. Ни времени. Стоит он или лежит. Он мог только думать. – Палец Штессана коснулся Лёшкиного виска. – И всё.

Лёшка вздрогнул.

– Зачем вы это…

Собранные в щепоть пальцы клюнули его в основание шеи.

– Потом, когда гнездо ассаев в Голубых горах было разгромлено, – сказал Штессан, – гвардия принцессы включила это испытание в методику отбора. Ты знаешь, что я был зачислен в гвардию принцессы?

– Н-нет.

– Во-от, теперь знаешь.

Пальцы Штессана вновь клюнули Лёшку, теперь уже под левую лопатку.

– Что вы…

Лёшка попытался повернуть голову и не смог.

– Ты слушай дальше, – сказал Штессан, все также оставаясь за спиной.

 – Ассаи, конечно, были мрази редкостные, водились с мертвечиной, поклонялись Тьме-Ольванге, много народу погубили. Но и какое-то благородство им было свойственно. Так, если человек начинал правильно и упорно мыслить, то пытка прекращалась сама собой. А может в этом была слабость их искусства. Теперь уже и не дознаешься. Чуешь, к чему клоню?

– Не надо, – дрожащим голосом произнёс Лёшка. – Я всё понял.

– Понял! – фыркнул Штессан. Щепоть толкнулась Лёшке в поясницу, затем в правое плечо.

 – Ты ещё ничего не понял.

– Я понял! – вскрикнул Лёшка.

– Ты трусишь, – Иахим встал перед ним. Худое заросшее лицо его было серьёзно. – Но это не избавит тебя от испытания. Сейчас я отправлю тебя в ойме, так называли это состояние ассаи. И только от тебя будет зависеть, как долго ты в нём останешься. Повторю: выход – в том, о чём и как ты думаешь.

– Я не хочу.

– Мало ли, кто чего не хочет.

Штессан наставил на Лёшку палец, примериваясь, коснулся кожи чуть выше переносицы.

– Пожалуйста…

– Ну, заканючил.

Вокруг был пыльный зал, сквозь полукружье грязного окна пробивался свет, редкие колонны уходили под потолок, к стропилам, на цепях висели кожаные «груши», наполненные песком. В дальнем конце белели четыре двери.

Что здесь быдо раньше? Бальный зал? Гигантская мансарда?

– Приготовься, – сказал Штессан. – Бам-м!

Его палец кольнул Лёшку в лоб.

Лёшка не успел и вдохнуть – всё выключили.