Секретарь

Он дотронулся до левой Лёшкиной лодыжки, и ту будто куснуло электричеством. И хотя Лёшка стоял неподвижно, у него появилось чувство, будто носок вывернулся, пропуская пятку вперёд. Затем Штессан ткнул пальцем в правое колено, и оно будто бы тут же ушло под левое. Лёшку качнуло к земле, но упасть ему («Ну-ну, куда ты?») Иахим не дал, отклонил назад, поднявшись и нажимая на точку под лопаткой. Ай, больно!

Последней досталось шее – ее свернули набок.

Лёшка заподозрил, что из него лепят какую-то идиотскую скульптуру.

Он плюнул в Штессана и не попал.

– Замечательно! – обрадовался ликурт Третьего кнафура. – Какой ты всё-таки вянгэ! Я сделал четыре болевые стяжки. Все они снимаются одним движением. Но! Каждое неверное движение ведёт к усилению боли. С верным же движением всё просто – надо лишь проследить точку схождения стяжек. Ясно?

– Что?

Лёшка сморщился. Кололо под лопаткой, пульсировала лодыжка, шею словно пощипывало ноготками.

– Развлекаешься?

Мёленбек вошёл в кабинет неслышно, борода, чёрные глаза мелькнули перед туманящимся Лёшкиным взором.

– Учу, – сказал Штессан.

– Не переусердствуешь?

– Сам же говоришь, что способный парень, – Штессан забрался на свой излюбленный подоконник. – Пусть потихоньку…

– Изверги! – прохрипел Лёшка. – Вы откуда?

Шевелиться он все же побаивался, и так словно в фигу скрутили, а тут любое движение может в двойную фигу вылиться. Нет уж, спасибо.

– Я тебе отвечу, – сказал Мёленбек, – но в одном случае: если ты успеешь освободиться за пять минут.

– Да вы вообще!.. – Лёшка неосторожно качнул головой, и боль прострелила позвоночник. – Ай! Гадство!

– Пять минут, – повторил Мёленбек.

– Один, два, три… – начал считать Иахим.

– А можно, блин, без этого? – попросил Лёшка.

Штессан пожал плечами, но умолк.

Как нарочно, счёт продолжился в Лёшкиной голове, отщёлкивая шустрые секунды. Семь, восемь, девять… Больно? Да, больно. Четыре стяжки, говорите? Лодыжка, колено, лопатка, шея.

Лёшка подышал и, чтобы не мешала взмахивающая нога Штессана, закрыл глаза. Двадцать семь, двадцать восемь…

– Правильно, – подсказал Иахим, – сосредоточься.

Нет, боль была не то чтобы сильная, скорее, надоедливая. Колено давит на голень. Пятка вывернута. Тридцать шесть… Значит, надо вывести колено.

– Как Фраги? – спросил Штессан.