Секретарь

Дзаун-нг!

Лёшка открыл глаза, пошевелил несмело плечом, тем, под которым сидела червоточина боли, и не обнаружил неудобства.

– Ещё!

Самое смешное, он не хотел этого говорить, слово вырвалось само, раздвинуло челюсти – и фьюить! Впрочем, оно не показалось Лёшке не верным. Это поначалу было страшно, а сейчас… Зуд азарта – вот что он испытывал сейчас. Ведь разгадал, разгадал!

Расхохотался, откинувшись на спинку кресла, Мёленбек.

– Ты смотри, Иахим, ему мало!

– Ну, это ещё не сквир, – не без удовольствия сказал Штессан, – но где-то рядом.

– Я уложился? – спросил Лёшка.

– Да, – кивнул Мёленбек, – и моё обещание остаётся в силе. Но, пожалуй, я реализую его за ужином. Ты не против?

– Нет, – мотнул головой Лёшка.

– Ну и чего стоишь? – спросил Штессан. – Страшно, что ещё на стяжке? Солье, – обратился он к Мёленбеку, – может, пока отпустим его домой? Порывался же, в окно вылезал.

Лёшка покраснел.

– Я это… я уже передумал.

Мёленбек переставил фигурки на столе.

– Да, пусть идёт.

Алексей, ты можешь быть свободен. До восьми. А сейчас, – он бросил взгляд на часы, висящие рядом с фальшивой панелью, – без двенадцати три. Думаю, успеешь обернуться туда и обратно.

– Заодно домашних обрадуешь, – сказал Штессан.

– Ну, наверное… – Лёшка нащупал в кармане деньги. Две триста мамане, три себе. Или наоборот? – Так я пойду?

– Беги уже.

– Спасибо.

Лёшка рванул за дверь.

– Халат не забудь снять! – крикнул вдогонку Иахим.

Халат, действительно, прилип, как вторая кожа.

Лёшка содрал его и накинул куртку, сдвинул козлы. Затем вернулся и аккуратно повесил халат на вешалку. А то потом, блин, искать. Взглядом скользнул по стене – его мазня на фоне жёлтой, уже окрашенной верхней половины выглядела жалко. Не, так-то понятно, с чего Штессан разозлился. Кто бы не разозлился?

Лёшка вздохнул и, пообещав себе завтра с утра закрасить свой участок, вышел во двор, хлопнул железными, не закрытыми воротами.

Домой?

На улице было не жарко. Над крышами пенились облака.

И казались совершенно невозможными всякие хъёлинги, цоги, сквиры и прочие. Машины вон тарахтят, продуктовый с вывеской, в сквере пусто.

Лёшка даже головой помотал.

Отчего-то он решил не идти на остановку, не ждать транспорт, а пройтись пешком. Сначала по Шевцова, а там по Гусарской с поворотом на Первомайскую, от которой до дома – всего ничего. Может даже и быстрее получится.

Кроссовки шоркали по растрескавшемуся асфальту. В тени домов было холодновато.