Секретарь

Оле-оле! Это Алексей Сазонов от души приложился к мячу и забил победный гол! Какое будущее у парня, какое будущее! Это же прямая дорога в секретари!

Лёшка, хохотнув, достал костяшку.

Хельманне. Он поводил пальцем по значкам. Ножом вырезали? Надо будет по интернету проверить. Наверное, что-то вроде нэцке японских. Только норвежское. Или шведское. Или еще чьё-то. Датское.

И мамане позвонить.

Лёшка затолкал хельманне поглубже в карман джинсов, а из нагрудного курточного извлек простенький мобильник.

Ничего, скоро он себе нокию купит. Или айфон.

Все сдохнут от зависти. Даже Сивый со своим навороченным «китайцем», который и швец, и жнец, и телевизор.

– Мам, привет.

– Да?

Голос мамани был насторожен. Лёшка в последнее время только деньги клянчил. Наверное, она думает, что он и сейчас позвонил по этому поводу.

Интересно, сколько Мёленбек платить будет?

– Да? – повторила маманя. – Алексей, не молчи.

Лёшка взъерошил волосы на макушке и выпалил:

– Мам, я на работу устроился.

– Что? Когда?

– Сегодня. Я уже собеседование прошёл.

Лёшка выбрался из скверика и мимо серо-желтого фабричного корпуса зашагал к остановке.

– Какое собеседование?

– Обычное. По объявлению.

– Погоди-погоди, – растерялась маманя. – Это где? Как?

– Всё, не кипешуй, – Лёшка подпустил в голос взрослости. – Вечером всё расскажу. Там, вполне возможно, что с жильем и питанием.

– А сколько… – попыталась выяснить маманя.

Но Лёшка сказал:

– Вечером, – и отрубил связь.

Полчаса тряски в старом автобусе, пропахшем кожзамом и разогретым металлом, и – здравствуй, родной микрорайон. Типовые девятиэтажки, поликлиника, забегаловка-павильон «Аист», ржавые задницы гаражей.

Сквозь зелень посаженных во дворе лип проглядывало солнце, ещё не жаркое, весеннее. Неделя до лета, а оно все никак не могло раскочегариться. Пора бы.

В небе медленно таял инверсионный след.

Жижа сидел на скамейке у подъезда с ярко горящей надписью «Игровые автоматы» и считал мелочь.

– Хай, – сказал Лёшка.

– А-а, ты, – оторвал взгляд от ладони Жижа. – Как твоё ничего?

Они стукнулись кулаками.

Жижа, то есть, Женька Журавский, парнем был высоким и пухлым. А еще медлительным и непрошибаемо спокойным. Из-за комплекции и склада характера его сначала звали Слоном, а когда он отрастил длинные волосы, то Мамонтом.