Погибель

То есть, сначала открывалась, а потом…

Я хотел быть с тобой, Арнготен, с тобой и Беатой. Но Ольбрум не дал мне. Спеленал, как малое дитя. Сказал: «Поздно». Поздно!

Телегу трясло. Бойницы Башни плевались фиолетовым огнем. Нифель текла в низину, затуманивая, застилая склоны.

– Кеюм.

Клембог сжал кулаки.

– Уйди, старик.

– Не время для слабости, гауф, – сказал из-за двери цольмер. – Люди ждут в оружейном зале.

Клембог со свистом втянул воздух.

– Хорошо.

Но кулак стукнул в камень, кровя костяшки.

Выйдя, он ни разу не поглядел на Ольбрума. Тот так и шелестел накидкой сзади, не решаясь заговорить. Может, угадал причину Клембоговой злости, а, может, просто не имел слов ни успокоить, ни ободрить.

В оружейном зале за сдвинутыми верстаками сидело человек тридцать. Женщины, дети стояли в тени у стен, у точильных кругов, у вымпелов и штандартов. За их спинами тускло отблескивали панцири, поножи и шлемы, ловил свет металл мечей.

Шипели факелы в держателях у колонн. Капала желтым воском неровная линия свечей.

Клембог звонким шагом обошел верстаки, становясь во главе сложенного из них стола. Ольбрум сел на пустой стул слева.

Был шепот – затих.

Гауф взглядом нашел Хефнунга, Худого Скауна, чуть склонил голову.

– Вы все уже знаете, – сказал он, – что в наш мир вновь пришла Капля. На этот раз – в наш съедаемый нифелью край. Сегодня, завтра или послезавтра ее потянет к Колодцу. Что ж… Это наш шанс. Мой кяфиз украшает ее шею. И я хочу до самого Колодца пройти с ней малым отрядом в восемь-десять человек.

В тени коротко ахнули.

– Эрье гауф, – поднялся высокий, плечистый воин, – но Циваццер и Шуанди…

Клембог кивнул, и воин опустился на место. Звали его, кажется, Ваглон. Лет пять назад он был простым земледельцем из Малой Чалы, городка у Третьей Башни. Они даже как-то виделись на столичном рынке. Сторговали на пробу три меры овса для лошадей.

Эх, отличный был овес.

– Да, они будут ее ждать, – сказал Клембог, всматриваясь в лица сидящих. – Но они не смогут ждать ее прямо у Колодца.

Это верная смерть. Им придется караулить в десяти, а то и двадцати кальмах от него. А, значит, у нас будет возможность просочиться. Там леса и болота, много развалин. С Каплей мы пройдем.

Хефнунг недоверчиво фыркнул в рыжие усы.

– А если она в нифель?

– И мы в нифель, – твердо сказал Клембог. – Ей нифель не страшна, а, значит, и тем, кто будет рядом. Я потому и хочу взять десятерых максимум.

– Самоубийство, – вздохнул кто-то.