Погибель

Нифель отпустила, мир вновь сделался ярким и цветным, играя зеленью травы и раскрашенными тканями походных палаток.

Фральпин упал рядом, сбросил кольчужный капюшон, открывая потный лоб.

– Боги меня задери, я думал, будет легче.

Монтребан поймал за локоть еле волочащего ноги Кисмара. Гремя железом, звеня кяфизами, рухнули в траву Вайтенг и Оран-Майсмит.

– Все живы?

Шевельнулся присевший на землю рядом с лавкой Астриг, вытянул руку вверх.

– Двадцать семь.

Его вид был настолько суров и решителен, что Монтребан захохотал.

– Чего двадцать семь?

– А чего живы?

Тут уже не удержались и воины в торунгах – смешки загуляли по строю, перемешиваясь со звяканьем доспехов, затем запоздало грохнули лучники – до них шутка дошла позже.

Астриг воинственно вздернул бороду.

– Я, вообще-то, про счет.

Монтребан захохотал еще оглушительней. Даже слезы потекли из глаз.

– Граварон, – проронил Фральпин, – граница…

Коффа выпрямился.

Нифель колыхалась в трех шагах.

Ее порождения рассыпались, растекались по холмам, скрывались в низинках. Часть оглядывалась, скалилась на людей, но тоже отступала, подвывая, рыча и переругиваясь лающими голосами. Чучелами покачивались посмертия. Оседали, курясь дымками, трупы.

Только великан еще стоял у самой черты, колючий от стрел, и без всякого выражения, будто в пустоту, пялился на полощущие на легком ветерке треугольные флажки над шатрами. Линия цветных камешков изгибалась у его толстых ног.

Монтребан вгляделся.

Камешки больше не принадлежали нифели. Граница отодвинулась? Сама? Нет уж, какое здесь «сама»! Три торунга мечников и десять эрье. И Тея. И лучники. И копейщики.

Сама! Ха! Нет, это они врезали, вломили нифели так, что она испуганно поджалась, подобрала свою фиолетовую юбку и вспомнила о приличиях.

Монтребан усмехнулся. Это, конечно, их не спасет, но на сколько-то хватит. Отъедает тварь землю, отъедает. По ногтю, по ахату. Жалко, две последние Капли достались Шуанди.

Хоть войной иди. Или сдавайся.

– Ну, что, собираемся? – обернулся он к Хельгронду. – Командуй что ли, се…

Бум-м!

Слова застряли в глотке. Удар был такой силы, что Монтребан с треском прорвал ближний шатер и вихре тряпок пролетел еще шагов десять.

Зола от потушенного костра фонтаном взвилась в лицо. Жалобный звон кяфизов проник в уши. Что-то треснуло в боку. Полыхнул блеском Сартвах. Выдохнув боль, Монтребан перекатился и вскочил на ноги.