Эссе о Юрии Олеше и его современниках. Статьи. Эссе. Письма.

Пускай туман над морем стелется,

Я храм воздвиг среди снегов,

И даже злобная метелица

Не заметёт к нему следов!

В стихотворении «В степи», посвящённом Валентину Катаеву, ровеснику и тогда близкому другу Юрия Олеши, находим такие классические «тургеневские» наблюдения:

Иду в степи под золотым закатом…

Как хорошо здесь! Весь простор – румян,

И всё в огне, а по далёким хатам

Ползёт, дымясь, сиреневый туман…

Темнеет быстро. Над сухим бурьяном

Взошла и стала бледная луна….

И закачалась в облаке багряном.

Всё умерло. Бескрайность. Тишина.

А вдоль межи – подсолнечники-астры…

Вдруг хрустнет сзади, будто чьи шаги,

Трещит сверчок, а запоздалый ястреб

В зелёном небе зачертил круги…

Легко идётся без дневного зноя,

И пахнет всё, а запахи остры…

Вдали табун, другой: идут «в ночное»,

И запылали в синеве костры.

По ранним стихотворениям Олеши можно с большой долей вероятности предположить, что в ту пору Катаев делился с другом теми драгоценными секретами реалистического мастерства, которые он получил от Ивана Бунина и которые замечательно воспроизвёл в автобиографической повести «Трава забвенья»: «Каждый предмет из тех, какие окружают вас, каждое ваше чувство есть тема для стихотворения.

Прислушивайтесь к своим чувствам, наблюдайте окружающий вас мир и пишите. Но пишите так, как вы чувствуете, и так, как вы видите, а не так, как до вас чувствовали и видели другие поэты, пусть даже самые гениальные…».[117 - Катаев В. Трава забвенья // М.: Вагриус, 1999. С. 243.]

Вместе с тем в далёком Петербурге царила так называемая «новая поэзия». Адептами этой поэзии были Александр Блок, Бальмонт, Брюсов, Зинаида Гиппиус, Гумилёв, Ахматова, Игорь Северянин… Об этой поэзии в Одессе тогда, по воспоминаниям Олеши, знали немногие. Но, конечно, в первую очередь прослышали молодые начинающие поэты. Катаев, который был старше Олеши на два года, писал в «Траве забвенья», что до них, «молодых провинциалов», это знание пришло в 1913–1914 годах. Тогда же они узнали и о кризисе символизма и о враждебной позиции к нему акмеизма, эгофутуризма, о «первых начатках футуризма»

Оба друга, Катаев и Олеша, чтили поэзию Блока, которого, как известно, академик Бунин не признавал, как и всех других представителей поэтических течений «серебряного века».

Много лет спустя, оглядываясь в прошлое, Олеша писал, что блоковские сквозные образы (розы, рыцари, Равенна, благовещение) для него тогда соответствовали лишь «мечтам о любви».