Мастер осенних листьев

– До-о-ождь!

Эльга смотрела, как радость омывает лица людей, как они блестят, как, облепленные мокрыми одеждами, изгибаются их тела.

В канавке у крыльца уже образовалась лужица. Мелкие брызги летели с перил. Вытоптанная земля расползалась под мужскими, женскими ногами. Дождь еще усилился, накрыл холм сплошной пеленой, спрятал в себе большую часть толпы.

Какая-то старуха в длинном платье, сорвав платок, упала перед Эльгой на колени:

– Долгой жизни, долгой жизни!

Дождь капал слезами с ее подбородка.

– Это не мне… – Эльга обернулась. – Мастер Мару!

Голова Униссы лежала на столе.

– Мастер Мару!

Девочка вскочила. На миг ей показалось, что мастер не дышит, но Унисса, шевельнувшись, слабо качнула рукой.

– Все хорошо, я слышу.

– До-ождь! – ходило над головами.

– Набирайте воду! – крикнул вдруг кто-то. – Набирайте, во что есть! Делайте запасы!

Бу-бух!

Гром вновь прокатился над толпой, и она дрогнула, оплывая и распадаясь. Дождь принялся затыкать прорехи. Словно листья под ветром, люди торопливо потекли вниз, к своим домам, корытам и кувшинам.

Пять минут – и на вершине холма не осталось почти никого. Мокло панно, стояла вода в отпечатках босых ног, темнели забытые тяпки. Кто-то поскользнулся у смотровой площадки, упал и завозился там, раскидывая комья грязи.

Мир звенел и шелестел вокруг. Он был нечеткий, зыбкий. Силуэт Дивьего Камня дрожал под пеленой дождя.

– А до грандаля мне еще далеко, – услышала Эльга усталый голос мастера.

– Зато дождь, – сказала она.

– Да, дождь.

Эльга вышла из-под крыши и, высунув язык, поймала несколько теплых капель. Вода показалась ей сладкой.

А потом в стороне неожиданно громко хлопнуло, из расколотого Дивьего Камня выстрелила в небо гигантская водяная струя и пролилась на город.

Эльга фыркнула, вернулась в беседку и уснула у мастера под боком.

Господин Канлик, к всеобщему облегчению, отделался синяком под глазом и болезненным вывихом плеча. Отставив руку на перевязи, он неловко обнял Униссу.

В отремонтированном зале было пусто и пыльно. Панно с закрытыми ставнями задвинули к дальней стене. Рядом, в углу, поставили трехведерный бочонок с водой. Висел на веревке ковшик.

– Садитесь, – попросил эконом.

– Мы, собственно, попрощаться, – улыбнулась Унисса.

Она все еще была бледна. Светлые волосы непослушными клочками торчали из-под платка.

– Уже? – огорчился Канлик.

– Заказ мы исполнили.

Эльга кивнула, подтверждая слова учителя.