Страж Огненной пасти

Король, отчаявшись приструнить сына, взялся за Маулию. В покоях гостьи не было преград, и Рааш ворвался туда и без предисловий потребовал отказаться от свадьбы. До этих пор ниатинскую принцессу никто так сильно не обижал, даже брат, когда подшучивал над ней. Маулии пришлось мысленно благодарить Антала-младшего за уроки: Анти научил сестричку сдерживать слёзы и говорить ровным тоном, не переходя на истерику, какие бы чувства не бушевали в груди.

– Как я могу отказаться от свадьбы, ваше величество? Согласие дано, помолвка состоялась.

– Как будто ты не поняла, о чём я. Вы поженитесь, но, как и договаривались, через пять лет. А сейчас, будь добра, отправляйся домой и сиди там, пока я сам за тобой не приеду.

Маулию так удивили слова короля, что она забылась и начала покусывать палец. Девушка и не помышляла о свадьбе, когда ехала в Тассию. Почему Рааши считают, что невеста торопит события? После продолжительной паузы, во время которой Юстин не сводил с гостьи глаз, она заговорила:

– Извольте, я уеду.

Меня удивляет лишь одно: почему Фатлин пригласил меня сюда и ни разу не зашёл поговорить. Быть может, его высочество чем-то обижен? В таком случае, передайте ему мои извинения.

– Что значит, не зашёл поговорить? – удивился король и в задумчивости потёр локоть. – Вы не виделись?

– Если не считать того раза на площади.

Юстин оглянулся на советника, который стоял у дверей, тот с достоинством кивнул.

– Странно, – сказал король, продолжая мучить собственный локоть, – я-то полагал, вы сговорились.

– О чём?

– Тебе разве не донесли, что принц отдал приказ готовить свадебный пир и шить наряды? Назначил срок в десять дней!

– Как? Десять дней? – Девушка не сразу собралась с мыслями, так её оглушила новость. – Надо предупредить родителей, они захотят приехать, – лепетала она, – я пошлю голубя, это быстрее, чем гонца.

– Какие родители? Какой голубь? Я тебе сказал убираться немедленно домой!

Энергичный жест короля, указывающий на дверь, и его лицо цвета свекольного салата не позволяли перечить.

Маулия опустила глаза, присела в реверансе. Поза выражала подчинение, а обида уступила место тлеющему гневу.

– Позволите приступить к сборам?

Голос звучал угрожающе. Юстин, чувствуя, что перестарался, коротко кивнул, повернулся на каблуках и вышел за дверь.

Девушка переоделась в дорожное платье, слуги уложили вещи в сундуки, погрузили в карету. Старик Ноун утешал, как мог, но Маулия не слушала.