Фарс-мажор. Актеры и роли большой политики

– Потому что, – быстро, тихо и компактно отвечает он, – помещения библиотеки в данный момент осматриваются президентом Республики Беларусь Александром Лукашенко.

После этих пояснений моя нога сама стала ступать осторожней, а тихо, быстро и компактно я передвигался, пока ночью не оказался наконец на территории Российской Федерации, в самолете государственной транспортной компании «Россия».

* * *

Ван Клиберн! Именно таким я его и представлял! Этот открытый взор, румяные щеки, кудрявая челка… Я уже слышал раньше, что недоброжелатели сравнивают его с королевским пуделем.

Увы, им нельзя отказать в наблюдательности.

* * *

Послы были одеты в строгие темные костюмы (как и журналисты и даже фотокорреспонденты). На их фоне выделялся Текетел Форсидо Вамишо, посол Эфиопии. Он пришел в Кремль в сандалиях на босу ногу. Его одежда, перекинутая через плечо, предательски напоминала полосатый красно-белый пододеяльник (именно такие продают сейчас с некоторой скидкой в магазине IKEA). Мне казалось, что для завершенности образа ему не хватает только маленькой обезьянки на плече.

* * *

– А вообще, – сказал один татарин, – в татарском народе национализма нет.

– Как нет? – удивился я.

– Нет, так-то, конечно, есть, – согласился он, – но в основном в Набережных Челнах.

* * *

– Где он? Ну где?! – стонала немолодая женщина, пробившись почти вплотную к Владимиру Путину.

– Да вот же он, – сказал я ей, – прямо перед вами. Вы что, своего президента не знаете?

– Да нет! – воскликнула она.

 – Путина я уже в Туле видела. Маккартни где?!

* * *

Президент России Владимир Путин в Кремле без устали вручает государственные награды деятелям культуры и науки нашей страны.

Чрезвычайно интересно наблюдать за приглашенными до начала церемонии. Многое становится понятным. Вот народный артист Олег Табаков входит в зал одним из последних и скромно протискивается в последний ряд. Он рассеянно кивает многочисленным знакомым, раскланивается с коллегой Константином Райкиным, но, увы, надолго удержаться в последнем ряду не может, хотя, допускаю, и очень хочет.

Вот он как-то между прочим встает, задумчиво движется к проходу, вот уже целует ручки трем сотрудницам администрации президента, стесняющимся таких шалостей в душной атмосфере протокола, и вот он уже стоит у краешка первого ряда. А вот уже и сидит в самом его центре. Все, дальше идти некуда. Пройден долгий, нелегкий и плодотворный жизненный путь.