Ты не я. Близнецы

Старые порядки, – вздохнул Павел, – это, как тебе известно, – традиции, а твои перемены разрушительны… И хватит, оставим этот бесконечный спор. Нас ждёт мама. Она уже о тебе спрашивала и не раз!

– Передай маме мои пожелания благополучно устроиться в Париже.

– Нет! Это убьёт её! Как ты не по…

– Торопись, Павел, трап уже начинают убирать! – крикнул Пётр, толкая брата на трап. – Беги!.. Эй, подождите! Пассажира забыли! – обратился к матросам, уже волнуясь не столько за брата, сколько за мать, которая может остаться в одиночестве.

Павлу пришлось бежать к трапу одному. Он бы остался, не смотря на то, что его всё возмущало кругом. Но, как он может остаться с этим дураком, когда на пароходе их ждёт мать! Что станет с ней? Павел не хотел даже представлять и помчался, что есть силы.

Братья смотрят друг на друга. Один с борта сверху, другой с пристани снизу. Пароход гудит. Причал отодвигается. Полоса мутной воды увеличивается.

Каждому из братьев не по себе. Уходит, отрывается часть души каждого из них, а вместо неё вползает ноющая тоска, увеличивая чувство опустошённости.

Братья не двигаются и продолжают смотреть друг на друга.

Павел видит, что отодвигается порт вместе с причалами. Отодвигается берег вместе с Одессой. Отодвигается Одесса вместе с Новороссией. Отодвигается Новороссия вместе с Россией. И там, вместе с краем бывшей обширной империи крохотной точкой отодвигается единокровный брат – Пётр и теряется в мглистой дали.

Наконец, Павел заметил, что ветер сильно холодит лицо.

Прислонил ладони к щекам, они мокрые от слёз.

Пётр наблюдает, не сводя глаз с брата, как отчаливает пароход, как между ним и причалом увеличивается полоса тёмной воды. Всё больше и больше, а пароход всё дальше и дальше. Пароход оторвал и уносит на себе и в себе часть Новороссии и России. Этот осколок разбитой бывшей Российской империи как по волшебству становится меньше и меньше, словно детская игрушка. И там, уже в недосягаемой для Петра серой дали, на крохотной палубе продолжает стоять мелким штрихом Павел…

Пётр, обратил внимание, что стал шмурыгать носом.

Нащупал носовой платок в кармане куртки, высморкался. Защекотало на щеке. Дотронулся. Щёки мокрые от слёз.

На палубе Павел медленно бредёт к матери.

– А, где Петя? Павлуша, что с тобой? Ты грустишь? Я тоже. Но почему не идёт Петя?

– Мама, Пётр много раз говорил и тебе, и мне, что не хочет ехать. Говорил, что останется. Говорил, что ему нравится всё, что происходит.